Книга Колдун с Неглинки, страница 27 – Саша Степанова

— Друзья. Коллеги. Меня часто спрашивают про Марию. Так вот, Мария больше не с нами…

Все тоже встали и, не сговариваясь, налили. Мирон глянул на Василия с его кефиром и поднял стакан сока. Молча выпили, сели.

— Моя бывшая подмастерье, — шепнул Ноа. — Все шло хорошо, но потом она решила вылечить свою маму от деменции…

Вскочив и пинком отбросив стул, Мирон вышел за дверь. Миновал пустой коридор и остался стоять на крыльце. Запрокинул голову, уставился в небо. Орали сверчки. Точки фонарей пунктиром чертили путь к воротам.

— Мира.

Он вздрогнул от неожиданности, когда на плечо легла ладонь Ноа. Спросил, не оборачиваясь:

— Серьезно?

Ноа ответил долгим выдохом.

— Марию убили за то, что она вылечила маму? Ноа, это так?

Мирон обернулся и в ожидании ответа посмотрел на его красивое печальное лицо. Казалось, Ноа был близок к тому, чтобы расплакаться.

— Нет.

Мирон не верил своим глазам: это были не плохо сдерживаемые слезы, а смех! Спустя мгновение Ноа уже хохотал в голос.

— Нет, Маша не умерла, — пояснил он, отсмеявшись. — Уехала с матерью в Батуми. Перешла из одного подразделения в другое.

— Так Этери ее не ликвидировала?

— Был процесс. — Ноа достал из кармана кисет, и Мирон наблюдал, как его тонкие пальцы ловко сворачивают самокрутку. — Каждый случай рассматривается отдельно. Увольнять шорных мы, сам понимаешь, не можем: каждый должен оставаться внутри системы. Своими действиями Маша не причинила сообществу никакого невосполнимого вреда. На том и порешили. Отделалась штрафом.

— А эта ликвидация, ты когда-нибудь ее видел?..

Облачко дыма, сорвавшись с губ Ноа, медленно таяло в неподвижном воздухе.

— Ни разу. Мы чтим договор. И тебе советую. Если все пойдет хорошо, один из вас — ты или Василий — станет моим подмастерьем в ЦАО. Кто именно — определит ваша работа. Калерия пока не в курсе.

Наконец он узнал что-то первым!

Когда Мирон вернулся в зал,то обнаружил, что его тарелка с недоеденным салатом исчезла. На ее месте белели скрепленные листы договора. Поверх лежала обычная шариковая ручка.

Он сел и украдкой вытер потные ладони о джинсы. Нервно усмехнулся, глядя на мелкие строки.

— А что, если я откажусь?

Никто не спешил отвечать, и Мирон поднял голову — на него молча смотрели все, кто был в зале. Даже Ева, которая в этот момент убирала в портфель тетрадки, застыла с приоткрытым ртом. Василий перестал жевать. Только Калерия медленно набивала свою трубку.

— Ты не можешь, — сказала Этери.

— Разве?..

Мирон непроизвольно коснулся левой ладони и вскрикнул от боли — плечо хрустнуло, когда кто-то заломил ему руку, а сам он уткнулся лбом в стол. Впрочем, его тут же отпустили. Ноа отошел и сел напротив.

— Этери права, — сказал он с едва заметным сожалением. — Ты не можешь.

— Л-ладно. Хорошо, я понял. — Он еще раз оглядел собравшихся, крепко зажал в пальцах ручку и открыл последнюю страницу.

— Три подписи, — подсказал Ноа. — Там, где галочки. Завтра ждем твои банковские реквизиты на имейл, который указан в конце.

— А раз так, — вмешалась Калерия, — то вечер окончен. Пойдемте, отвезу вас по домам.

Увидев машину, Мирон понял, что зря волновался: раньше «Рио» явно управлял кто-то похлеще него. На задней двери вмятина, крышка багажника — без желтой пленки, которой оклеен кузов, и длинная царапина во весь бок. Явно бывшее такси. Ну что ж.