Книга Колдун с Неглинки, страница 14 – Саша Степанова

— Что за «шорные»? — спросил он, просто чтобы не заснуть от монотонной работы.

— Шорные-дозорные. — От ее манеры выражаться у Мирона ломило в висках. — Следим.

— За чем?

— За всем тут следим. Нас вон сколько. Следим за тем, что делается, и за тем, что будет. Чтоб все тихо было, тихо… Ведро убери и ногой в него не наступи.

Ощущение безумия сгущалось.

— Ну а я вам зачем?

— Одна я, — завздыхала Калерия. Даже отвернулась ненадолго. — Район на мне, а молодых не присылают. Молодые им самим нужны. У тебя, говорят, и так спокойно. Ага, спокойно! В Володарского три девки пропали, съели девок, выварили и съели. Да чего Володарского — Прудки, семья с дитем. Месяца не прошло, как дочку убили, а он уже по остановкам ходит, хо-одит, ищет…

— В полицию надо.

Она махнула скрюченной наподобие куриной лапки рукой:

— Да чего она сделает, полиция твоя… И я ничего. Одна, старая… И рука. Рука-то костяная!

Мирон с недоверием покосился набабкины руки: они были на месте. Только правая не двигалась.

— Протез, — пояснила Калерия и помахала неподвижной кистью. Надо же, выглядит как настоящая… — Тут оно было, местечко мое. Резала, чтобы самой шорничать. Молодая была, с характером. Думала, одна справлюсь, не нужен мне никто. Вот и резала, пока не отняли до локтя, когда почернело все. Чего я теперь могу? Просила, писала — не присылают молодых, тихо у тебя, говорят, как в могиле. Взяла я торбу и пошла. И тебя нашла. Никто не знает, никто не получит! — И она погрозила кулаком в сторону окна. — Голодный? Супу налить?

Хотел отказаться, но почему-то согласился. Хотя и так уже три часа тут торчал — пора было намекнуть бабке, что у него есть собственная жизнь. Все, что ему было нужно, он выяснил, а с людоедом из Володарского пусть профессионалы разбираются.

— А как же кот? — растерянно спросила Калерия, когда он, поблагодарив за обед, начал обуваться. — У соседки кот бесов видит…

— И что?

— Дык бесов бы убрать.

Ага, теперь еще и бесов убрать. А потом она снова скажет, что завтра он тоже должен прийти, а иначе она передумает, — и по кругу, нашла себе раба… Так он и повелся.

— Вот пусть кот и убирает, — выпалил Мирон и хлопнул дверью.

* * *

Вроде освободился, только легче не стало. Сбежать сбежал, думал, теперь будет как раньше, но нет. Хотя вокруг ничего не изменилось: комната, письменный стол, учебники, с которыми Мирон проводил теперь много времени. Даже помощь Алисы не понадобилась — пока сидел и разбирался с примерами, получалось не вспоминать про Калерию. Он ничего ей не должен и в слуги не нанимался — он вообще этого всего не хотел! Мало ли что она его нашла — только его мнения забыла спросить. Вот и пусть идет куда подальше.

Но отчего-то не проходило чувство, будто он ее обманул.

Каждое утро Мирон вставал по будильнику, умывался и выходил на пробежку. Гонял по Школьной от дома до перекрестка с Медицинской и обратно, потом шел в душ, готовил яичницу, завтракал и садился учить. Пару раз компанию составляла Алиса, но потом перестала, хотя Мирон ее об этом не просил: то ли поняла, что он сам справляется, то ли почувствовала себя лишней. Ее отсутствия он почти не заметил. Мама отчитывалась о здоровье бабушки — та восстанавливалась, «но, наверное, пока придется сней пожить, возможно, папа вернется, а я еще побуду, ты там как? Ну хорошо, мы очень скучаем, может, приедешь к нам после экзаменов?» По вечерам парни из класса собирались тусить. Мирон отмазывался — не было настроения поддерживать бессмысленные разговоры и смеяться, когда совсем не смешно. Вместо этого он пешком шел в центр и бродил по скверу вдоль Тимоховского пруда с абсолютно пустой головой, слушая подкасты в наушниках. Чужой треп помогал справиться с собственными мыслями почти так же хорошо, как математика.