Книга Двери в полночь, страница 231 – Дина Шинигамова

— Мне нужна будет твоя помощь, — медленно произносит Оскар, и сердце суккуба на минуту сбивается с ритма. А он тихо говорит о том, что происходило много лет назад, и что происходит теперь, и Айджес понимает, что все намного сложнее, чем ей казалось. Но она не жалеет. Даже когда понимает, насколько это рискованно.

Она уходит из палаты, так и оставив оборотня прикованным, со странной улыбкой на губах, и впервые за долгие десятилетия жизнь обретает вкус.

Китти приподняла одну бровь. У нее это просто отлично получается, и этим движением она выражает все свои эмоции примерно последние полчаса, пока я, путаясь и срываясь на «Ты представляешь?!» пересказываю ей события последнего дня. Я рассказала и про Доминика, и про историю Института, и про то, какШеф меня спас, и главное — про папку, которую прижимаю к груди как школьница. Умолчала я только об истинной сущности Шефереля и об истории Виктора — раз они вместе, то пусть и разбираются сами. Вампиры народ церемонный, тайны друг другу открывают медленно.

Мы сидели в курилке нашего этажа, с ногами забравшись на подоконник, и смотрели, как сумерки превращаются в день. Китти только что вернулась со смены, где в который уже раз не обнаружила меня и теперь, отчаянно зевая, слушает мой рассказ.

Дым от ее крепких «Мальборо» вьется вверх, почти ровной белой ниточкой — настолько неподвижно сидит вампирша. На словах о Доминике и всей истории его противостояния с Шефом, она на мгновение поджает губы — я едва успела заметить это мимолетное движение! — и хмурит брови.

— То есть, положение серьезное, я правильно поняла? — уточняет она, когда я выдыхаю, произнеся последнее слово.

— Насколько я могу судить — серьезнее не бывает, — я пожимаю плечами, — раз он столько лет не совался в город, значит, у него было преимущества. А теперь — пожалуйста, приветы передает.

Вампирша кивает, хмурясь на свое отражение в стекле, и выпускает в него струю дыма.

— Знаешь, — медленно говорит она, поправляя волосы таким быстрым движением, что они на секунду вздрагивают, как от порыва ветра, — Виктор не объявлял военного положения по нашему отделу...

— И?... — вдруг до меня доходит. За спиной кто-то снова открывает невидимую дверь. — Ты хочешь сказать, что в случае открытой войны вампиры не пойдут с нами?!

Китти переводит на меня взгляд и красноречиво приподнимает брови.

— Погоди, — я трясу головой, — но вы же так давно с нами...

— Да, — она вздыхает, притушив бычок о край банки из-под кофе — этой вечной спутнице любой курилки в любой вселенной, — боюсь, что именно так. Насколько я знаю, все вампиры, кроме меня, здесь не на службе, а по договору.

— Как и ведьмы, насколькоя помню... — тяну я. Безудержная радость обретения отца уступает место страху — как мы справимся, если Доминик набирал свою армию годами, а у нас, получается, только несколько оборотней и пара целителей? Это же будет бойня...

Китти задумчиво кивает.

— А что насчет твоего отца? — она отрывает взгляд от солнца и поворачивается ко мне, потянувшись за сигаретой. Вампирша курит как паровоз, и вся комнатка в дыму как в тумане. Еще немного, и я начну кашлять. — Собираешься его навещать?

Я пожимаю плечами, не в силах сдержать улыбку. Уже полгода я жила с мыслью, что на этом свете у меня никого нет, только сомнительной честности нелюдь — и вдруг у меня есть отец.