Книга Двери в полночь, страница 210 – Дина Шинигамова

Шеф стоял совсем близко. Просто стоял и смотрел на меня, мечущуюся в рамках своего сознания, пытающегося принять все сразу. Я поймала себя на том, что мне хочется прижаться к нему, не думать ни о чем и просто делать, что он говорит — и вздрогнула. Раньше такая мысль казалась понятной и простой — он столько времени провел со мной, пока я болела — но теперь все стало пугать. Моя привязанность к нему, мое волнение, желание быть рядом — все это стало обретать другой, внутренний смысл.

Я отступила на шаг.

— Чего ты боишься? — Шеф протянул руку и положил пальцы мне на шею, чуть потянув на себя. Жест получился покровительственным, но мне немыслимо, невыносимо захотелось подчиниться.

— Ничего страшного. Ничего не изменится. Будешь, как и раньше, жить у меня, — он опустил голову и посмотрел мне в глаза, — и спать у меня.

Я не помню, как залепила ему пощечину, зато помню, как мотнулась в сторону его голова, как вздрогнули волосы. И не помню, как оказалась снаружи, почти убегая от его кабинета. Зато помню, что за мной никто не шел.

Думать о чем-то на скорости 170 километров в час — плохая идея. Вокруг несутся здания и улицы, смазанным пятном исчезая за рамками окон. В машине так тихо, что эта тишина давит на уши, заставляет голову лопаться от боли.

Хочется остановиться, зажмуриться, сжаться в комочек и минутку подумать — просто подумать. Но если остановишься — то все. Как будто его воля может догнать меня через такое расстояние и вернуть обратно.

Лежащий на соседнем сидении мобильник молчал. Я то и дело поглядывала на его темный экран, но он оставался безмолвен.

Педаль газа вжата в пол, руки вцепились в руль — кажется, еще минута, и машина не выдержит моего натиска, развалится под давлением воздуха снаружи и моих эмоций внутри. Но мы летим вперед и вперед, и постепенно ветер, бьющий в лобовое стекло, будто успокаивает мысли, и я сбрасываю скорость...

Лопухинский сад — один из немногих еще сохранивших какой-то налет дикости и чуть ли не единственный, в котором есть «дикий» выход к воде. Стоит свернуть в него, и ты будто попадаешь в другое место, оставив шумный Каменноостровский за спиной.

Я бросила машину рядом с Телецентром, и дошла до сада пешком, как привыкла ходить в детстве.

Деревья здесь все еще были высокими, аллеи — тенистыми, а мостик — деревянным. Время будто остановилось. Я с наслаждением медленно вдохнула, прикрыв глаза, и не торопясь пошла влево, чтобы постоять на том самом деревянном мосту. Сад стоит немного ниже основного уровня дороги, и поэтому здесь намного тише, чем на улице. Ни одного лотка с мороженым или водой, ни синих будок биотуалетов — цивилизация будто не добралась сюда. Покой.

У самой воды, под деревом, у меня было любимое место. Густая крона, вылезшие из-под земли корни — самое то, чтобы спрятаться от мира и посидеть тихонько какое-то время. К тому же, здесь часы иногда оказываются минутами, а пара минут — несколькими часами. Словом... странное место.

От воды немного дуло, но вид моста рядом, громоздящегося над очередным ответвлением Невы, почему-то придавал уюта. Над головой шелестели листья, где-то там, по другим дорожкам ходили невидимые для меня люди — со своими простыми, скучными, незатейливыми жизнями.

Я нащупала в кармане сигареты и жадноприкурила. С удовольствием выдохнула дым в свежий, еще не разбавленный чернилами вечера, воздух. Под головой чувствовалась узловатая кора, и я прижалась к стволу, стараясь скинуть наступающую головную боль — слишком много всего за последнее время, слишком много. Как и всегда, впрочем.