Книга Двери в полночь, страница 2 – Дина Шинигамова

...Падает на пол хрупкое тело в изорванной, изрубленной одежде. Бежевый кафель становится бурым. Бока пантеры ходят ходуном. Какое-то мгновение мешкают врачи, не решаясь подойти к ним. А он все смотрит на ее лицо — уже спокойное, ведь они добрались до цели. И теперь он больше всего боится, что она опустит руки, расслабится и... все.

— Она могла бы восстановиться со временем.

— Оскар, это ты у нас оборотень. Она — простой человек, хоть и одаренный. Она не проживет больше восьмидесяти лет. А на восстановление ей понадобится лет тридцать. Прости.

Едва слышный вздох, чуть тускнеют янтарные глаза.

— Я все равно буду здесь.

— Будь. Только не говори ей, что произошло. Она теперь ничего не знает. И сообщение, что в больницу Института ее принес огромный черный леопард — не лучшее начало новой жизни. Уважай ее жизнь.

Дверь закрывается. Оскар не сводит глаз с мертвенно-бледного лица. Тридцать лет. Но ведь она всегда быласамой одаренной. Может быть, не тридцать? А меньше?

«Десять? Пятнадцать?» — вдруг ехидничает внутренний голос, — «Она изменится. Ты не узнаешь ее. Той девочки, что ты катал по ночному городу, уже не будет...»

Оборотень опускает голову. Он смотрит на нее последний раз. Он знает, что этот раз — последний. Если она выживет, ее переведут в обычную больницу. Она больше никогда не вспомнит о своей работе. И о нем.

Скрипит закрывающаяся дверь. Стул еще хранит тепло.

Уважай ее жизнь.

3.

А потом случилось чудо: она выжила. Хоть и потеряла память, хоть и поверила, что занималась исследовательской работой — изучала европейские мифы. Именно поэтому слова «оборотень», «вампир» и «демон» ей настолько привычны. Единственным человеком, который остался в ее жизни, был Шеф. Только теперь он стал научным руководителем и куратором. Пресекал ненужные вопросы, заставлял отбрасывать сомнения... И когда он вел ее по больничному коридору мимо подпирающего стену Оскара, она не повернула головы. Ну что ты, дорогая, оборотней не существует. Это только мифы, дорогая. Это просто твои исследования, дорогая. А это? Это просто посетитель, дорогая, не смотри на него...

Шли ночи. Возвращаясь с дежурства, Оскар по привычке проходил мимо ее дома, автоматически находя среди десятков слепых окон то единственное... Но и оно было темно теперь. И со временем он забыл дорогу к ее дому.

Шли ночи. Луна сменяла солнце. Шли месяцы. Полнолуние сменяло в небе узкий серп. Шел по спящему городу оборотень. И ничего не хотел помнить. Но не имел права.

«Сделай шаг... Всего один шаг — и жизнь уже никогда не будет такой, как раньше... Забудь про все...»

Я вздрогнула и проснулась. Часы показывали пять утра, за окном серая хмарь — предрассветные сумерки. От одного взгляда на них почему-то защемило сердце. Я потянула носом воздух — пахло холодом, еще ночью, уже утром, полями и немного — адреналином. Голова мгновенно закружилась, к горлу подступили слезы и даже, кажется, выступили на глазах.

Я встряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение. Такое происходило каждый раз в промежутке от вечерних сумерек до утренних — а в голове кружились один за другим неясные образы, нагоняющие такую тоску по чему-то забытому, что хоть сейчас в окно и головой вниз — лишь бы больше не мучиться.