Книга Кровь Дома Базаард, страница 352 – Дина Шинигамова

«Привет! Отец назначил меня шибет, представляешь?..»

«Привет! Давно от тебя ничего не слышно…»

«Что случилось?..»

«Не хочу чувствовать себя виноватой…»

«Я не собираюсь оправдываться…»

«Привет! Просто хотела узнать, в порядке ли ты…»

«Привет! Знаешь, а я первая в клане по очкам…»

«Почему ты исчез?..»

Пип роняет голову на руки, отшвыривает перо.

«Я скучаю…»

Су выводит из гаража Синнерхо свой мотоцикл, оглядывается на горящие на последнем этаже твердыни окна. Перекидывает ногу через сиденье, поправляет воротник кожаной куртки, нашивка на которой в ночных сумерках едва заметна. Поднимает голову к небу – далекому, бескрайнему, звездному – и дает по газам, уносясь дальше от твердыни, дальше от проблем.

Каро, отложив в сторону недочитанную книгу, крутит в руках кинжал. Узкое лезвие, резьба на ножнах, инкрустированный в рукоять жемчуг – такой же белый, как хакко того, кто его подарил.

Улыбка сама собой скользит по губам ворона, и пальцы с трепетной нежностью в очередной раз касаются узоров ножен.

Даже если это все, что у него останется, как бы дальше ни сложилась судьба, у Каро будет символ этих невероятных недель. Кинжал и память – не так уж мало.

Каро убирает клинок под подушку и снова берет в руки книгу, но видит отнюдь не буквы.

Где-то в Хитмини Полто Турике цедит виски из тяжелого бокала и смотрит на ненавистный туман. Мысли его тревожны и тяжелы, но еще тяжелее выбор, который ему предстоит сделать. На столе перед ним лежит визитка сети медицинских лабораторий «Анубис», на эмблеме шакал, закинув голову, воет на жизнь.

Полто берет прямоугольник картона в руки и долго разглядывает, прихлебывая смоляной скотч. Когда за дверью слышится требовательный голос Липтрик, визитка исчезает в кармане жилета, и Владыка шакалов открытой улыбкой встречает сестру.

В это же время Пинит, оставшись наконец одна, прикрывает глаза и пытается восстановить в памяти фотографию сына, которую бросила в огонь.

И лицо того, другого, чей портретв семейной галерее она приказала замазать черным целиком, чтобы никогда больше не видеть живым того, кто уже мертв.

В другом крыле верхнего этажа молодая лисица с изуродованным лицом и душой недвижимо сидит в своем кресле, слепо смотря в окно. Припозднившаяся служанка торопливо входит в ее комнату, но Алимио безмятежна, как и все последние месяцы. И пусть часть носа вдавлена в череп, а лицо пересекает шрам, на губах ее играет легкая расслабленная улыбка. Изумрудные глаза кажутся пустыми лишь тому, кто не может заглянуть в ее мысли.

К счастью, это под силу очень немногим.

В тихом Кашеро не горит ни одно окно – журавли рано отходят ко сну.

В своей комнате Нималети сидит на полу, прикрыв глаза и погрузившись в созерцание себя. Перед ней лежит като, чье бритвенно-острое лезвие ловит кромкой звездный свет из окна. Тени расчерчивают лицо журавлицы широкими полосами – черная линия на глазах и на губах.

Владыка доволен ей, Владыка выделяет ее среди всех своих отпрысков.

В чаше для благовоний оборачиваются пеплом последние кусочки пергамента, шипят и исчезают в небытие чернила.

Владыка назвал имя следующей цели.

В библиотеке Колапуту одиноко и тускло горит свеча – Митан специально не стал зажигать газовые рожки, чтобы не привлекать нежелательного внимания.