Книга Кровь Дома Базаард, страница 326 – Дина Шинигамова

У Базаардов его ждали книжные шкафы, чайный столик, диванчики на изогнутых звериных лапах, ширмы, этажерки, софа, письменный стол со множеством ящичков – словом, все то, что Шиин полагал совершенно излишним. Мягкая широкая кровать под высоким пологом была слишкоммягкой и слишкомширокой, а тяжелая ткань, на взгляд Дентари, только собирала пыль и препятствовала циркуляции воздуха. Ему казалось, что комната давит на него, душит своей загруженностью, и, несмотря на три высоких окна, журавль задыхался там, стараясь проводить все возможное время снаружи.

Парк Марака, дикий и густой, мало напоминал сад при Кашеро, больше походя на лес, но в нем чувствовалась какая-то свобода и неограниченность, которой была лишена вся территория твердыни журавлей, и Дентари это нравилось. Рано утром он уходил сюда, к пруду, под клановую иву, и проводил пару часов в тишине и уединении, прежде чем вернуться к заботам. Вечером же возвращался в свои комнаты, распахивая настежь все окна, чтобы ощутить на коже дуновение ветра, и вдыхал, пока не начинала кружиться голова. Порой ночью, услышав, что все в доме легли спать, Шиин принимал истинный облик и взлетал на крышу твердыни, где мог стоять не двигаясь и часами наблюдать за звездами, отдавшись далекому небу.

Он не испытывал никакой грусти из-за того, что за шесть лет эти комнаты так и не стали ему родными, – такое состояние было привычно для Дентари, в детстве ни на минуту не забывавшего, что он живет в Кашеро милостью Владыки, а после и вовсе лишенного дома и не задерживавшегося на одном месте дольше пары недель.

И все же сейчас, собирая свои немногочисленные вещи и укладывая в специальный ящик тренировочное оружие, Дентари чувствовал нечто вроде сожаления из-за того, что его пребывание в Мараке подошло к концу и пора возвращаться в оплот журавлей.

Стычка с Лиан после гибели Цуради была неприятной и задела Шиина больше, чем он готов был себе признаться. И хотя журавль прекрасно понимал, что его вины в смерти Ашкараса нет, то, что это сделала именно Нималети, легло на сердце неожиданной тяжестью. Он приходил в тренировочный зал, но Лиан не появлялась, и, если первые пару дней это можно было списать на шок после тяжелой церемонии, на третий и четвертый раз Шиин понял: в его услугах больше не нуждаются. Тиор оставался во внешнем мире, и Дентари ждал его возвращения с официальным заявлением в любую минуту, каждый день в Мараке проживая как последний.

Этим утром машина Владыки прошуршала шинами по гравию подъездной аллеи, и после завтрака Карош передал Дентари, что с ним желает поговорить шеру Базаард. Досада непрошеным гостем пробралась в мысли журавля и кольнула неожиданно остро: неужели за все это время он не заслужил отставки от самого Тиора? Неужели ему предстоит выслушивать сухие слова благодарности за проделанную работу (и то – едва ли) от возненавидевшей его шибет?

Заворачивая като в третий слой ткани, Шиин злился – но больше на самого себя, чем на Базаардов. Контрастность их поведения по отношению к ша-Каэру, это внешнее дружелюбие, заставила его немного ослабить собственные границы и не то чтобы забыть, зачем он на самом деле находится здесь, но отодвинуть эту мысль.

А не стоило.

Оставив неубранными только самые необходимые вещи, Шиин проследовал за Карошем в тренировочный зал, раздумывая, предложат ли ему дождаться транспорта из Кашеро и уехать завтра или же одолжат одну из машин Марака, чтобы он как можно скорее перестал отягощать хозяев своим присутствием.