Книга Кровь Дома Базаард, страница 322 – Дина Шинигамова

Мысль о перевороте казалась немыслимым кощунством, предательством, и Пип даже схватилась за стол, чувствуя, как звенит у нее в ушах и начинает кружиться голова.

– И что ты решил?.. – проговорила она непослушными губами.

Гри помолчал какое-то время, затем потрепал дочь по руке.

– Я тоже был расстроен, – признал он. – Но решил быть великодушным. Йоромапакта дурак, живет в мире своих фантазий, и дальше разговоров дело не зашло, так что факта измены не было.

Он вздохнул, вновь вернувшись к листу бумаги, из которого уже сформировались задние лапы.

– Каха сказал, что, если я захочу казнить его, он слова против не скажет, я в своем праве. Но что мне даст смерть какого-то глупого койота? Я решил, что изгнания достаточно.

В комнате повисла тишина, напряженная и неуютная, как снег с дождем, бьющий в лицо. Пип осознавала услышанное, Гри тихонько шуршал бумагой, давая ей время все обдумать.

– Каха, кстати, винился, что не узнал обо всем раньше, – добавил волк, не отрывая взгляда от бумажной фигурки, которой с аккуратностью, мало согласующейся с его габаритами, выправлял стоячие уши. – Пару койотов поглупее Йоромапакта все-таки успел смутить своими речами. Но это я уже оставил Кахе, пусть разбирается. Ему полезно будет показать силу.

Пип кивнула, беря себя в руки. Ситуация ужасна, но опасность миновала, и то, что Кахалакаста сам о ней рассказал, а не воспользовался случаем и не поддержал зарождающееся восстание, говорило в его пользу. Все-таки она в нем не ошиблась.

– Так что если ты спросишь, доверяю лия Кахе, – словно в ответ на мысли дочери проговорил Гри, – то я скажу, что да, доверяю настолько, насколько это вообще возможно в политике.

У границы Сат-Нарема туман как будто был более промозглым. Сейчас, ночью, он стоял низко, не более полутора метров от земли, плотный и неумолимый, как наступающая слепота. В квартале диких и без того недоставало света, факелы здесь экономили, вешая не на каждый дом, и белая пелена неприятно ограничивала видимость. Хотя разглядывать особо было и нечего: темные кривые улочки, выбитая брусчатка, темные одноэтажные домишки. Прошлый раз Лиан была слишком занята мыслями о Су, слишком обеспокоена его судьбой, чтобы замечать что-то вокруг, сейчас же взгляд ее то и дело останавливался на ржавых дверных петлях, на затянутых тряпками вместо выбитых стекол окнах, на покрытых плесенью стенах. Даже дикие кварталы были глубоко неоднородны в своем положении.

Лиан зябко поежилась, кутаясь в черный с фиолетовой вышивкой жилет, и взглянула на Су. Волк держался напряженно, как взведенная пружина, и она могла только догадываться, каково ему было снова оказаться здесь, у места своего похищения.

Они договорились проверить тот участок границы, где Су увидел фигуры в тумане, и уже пятую ночь проводили, настороженно прислушиваясь к каждому звуку, вглядываясь в каждую тень, но все было тщетно. Су скрипел зубами от бессильной ярости, понимая, как странно и необоснованно теперь выглядят все его предположения и обвинения, но Лиан только повторяла: «Вернемся завтра». Они приходили в разное время, проверяли разные участки, расширив зону поиска, но все было тихо: туманы оставались безмолвны, и лишь шаги ночных диких хеску разрывали ватную тишину. Как-то раз Лиан предложила даже перебраться через стену и поискать следы присутствия в глубине белых клубов, ссылаясь на то, что часа три точно может провести там без опасности для себя, но таэбу Су взорвалось таким ужасом – не за себя, за нее, – что ей пришлось отступиться.