Книга Кровь Дома Базаард, страница 312 – Дина Шинигамова

Олия ворвался на верхний этаж, торопливо оглядывая его, и везде, везде замечая следы чужого присутствия. Шахматная партия, стоявшая недоигранной много лет, грубо оборвана, и все фигуры выстроены по обеим сторонам доски в начальной позиции; два вышитых кресла – Олия хорошо их помнил по комнате Сурши – вытащены на балкон, и на одном из них (тут сердце номтерупропустило удар) виднеется синий кружок от пролитого вина. Между ними пристроился низкий чайный столик, раньше стоявший в кабинете Тиора, а его пресс-папье – лавовый камень и золотая инкрустация – придавливало какой-то глупый человеческий журнал.

Олия мотнул головой, не веря своим глазам, и метнулся в сторону, проверяя, сколько комнат осталось заперто, надежно укрытых от поругания.

Ни одной.

Разрушительная стихия по имени Лиан прошлась по всему этажу Владык, заглянув в каждую комнату и везде порывшись. Тут и там Олия замечал открытый сундук, сдернутое с кровати покрывало, сдвинутый стул. В комнате Сурши не хватало, как оказалось, не только кресел, но еще и расписной ширмы из красного дерева, и Олия уже знал, где ее найдет.

Голова его кружилась от негодования, от осознания масштабов урона, нанесенного величественным апартаментам. Одну за другой он распахивал двери, со скрипом отвечающие на его прикосновение, отбрасывал в сторону тяжелые гардины.

В рабочей комнате Джабел Лиан устроила себе подобие кабинета, стащив туда письменный стол из общей библиотеки, гостевой стул из кабинета Тиора и солнце знает что еще. Все горизонтальные поверхности были завалены какими-то бумагами, стопками книг – в основном человеческих, – а в углу стола приткнулась чашка с надписью: «Главная стерва».

В маленькой гостиной Лиан устроилась сама – об этом красноречиво свидетельствовали распахнутый шкаф, через дверцу которого было перекинуто платье, и кое-как заправленная постель. Олия выругался под нос, видя такой вопиющий беспорядок, но, как прямой потомок, Лиан имела право занять комнату матери, и потому он быстро вышел из оттуда, не желая мучить себя таким зрелищем.

Следующую дверь он открыл скорее для успокоения души, просто чтобы убедиться, что у дикарки хватило такта и уважения хотя бы почтить память мертвых, – и замер, чувствуя, как слабеют ноги.

Спальня Лимара, стоявшая нетронутой с момента его гибели, теперь превратилась в буйство красок и безвкусицы. Часть мебели была каким-то образом убрана, другая – передвинута. Середину комнаты перегораживала та самая ширма Сурши, а на широкой кровати пылающим алым пятном раскинулось шелковое покрывало, исчезнувшее из гостевой спальни. Огромный напольный глобус, гордость и любовь Лимара, был выдвинут вперед, ближе к шкафу, и на нацеленной в потолокоси болтался бархатный берет с пером.

Едва веря своим глазам, Олия прошел вглубь комнаты, на каждом шагу видя подтверждения чудовищного вандализма: раскрытый письменный набор с хрустальной чернильницей и сандаловыми перьями, забитый разноцветными жилетами и вычурными сорочками шкаф, стопки книг и каких-то бумаг на резной этажерке, прежде хранившей лишь декоративные букеты из сухоцветов.

Чувствуя, как кровь бросилась в лицо, Олия уже начал разворачиваться, собираясь как можно скорее найти Тиора и указать ему на учиненный разгром, когда в сознание его впилась обжигающе-ледяная стрела: