Книга Кровь Дома Базаард, страница 226 – Дина Шинигамова

Джеремайю окружала такая уютная бархатная тишина, разбавляемая лишь поскрипыванием перьевой ручки, что каждый звук в ней был почти физически ощутим. И потому, когда снаружи раздался низкий рокот мотора, через несколько секунд стихший, антиквар мгновенно вскинул лысоватую голову и устремил взгляд на заднюю дверь – дверь, которой, кроме него, пользовался только один человек.

– Мистер Кроу! – Джеремайя вскочил со своего кожаного кресла и, с трудом выбравшись из-за массивного стола, устремился вперед по узкому проходу между витринами и шкафами картотек.

Он торопливо перебирал ногами в щегольских лиловых мокасинах, лавируя в узком пространстве, вытянув вперед руки, словно собирался заключить гостя в сердечные объятия.

Джеремайя держал антикварную лавку, доставшуюся ему от отца, а тому от деда, уже тридцать лет и все эти тридцать лет являлся надежным посредником для сделок «семейства Кроу» в человеческом мире.

Его хитрые глазки, зорко примечавшие малейшие детали из-за стекол круглых очков, окинули Тиора быстрым взглядом, и на мгновение в них отразилось восхищение – сам предпочитая бархатные и вельветовые костюмы всех возможных цветов и туфли из крокодиловой кожи, Джеремайя не мог не отмечать наряды Тиора. Год за годом он встречал его в задней комнате своей лавки, восхищаясь пошитым на заказ безупречным пиджакам, брюкам со стрелкой столь острой, что о нее, казалось, можно порезаться, и идеально сидящим жилетам. Восторг Джеремайи вызывало даже не то, что Тиор всегда был одет безукоризненно, но то, что он всегда оказывался будто на полшага в стороне от текущей моды, любому наряду придавая какой-то неуловимыйшик, и антиквар безуспешно пытался разгадать этот секрет, по достоинству оценивая такое внимание к деталям.

Сейчас он, возвышающийся над Тиором почти на полторы головы, согнулся, чтобы сердечно пожать протянутую ладонь – и привычно уже скосить взгляд на потрясающей работы черную трость, которую Джеймс Кроу никогда не выпускал из рук.

Джеремайя помнил эту трость с детства – еще когда прятался за стеллажами, подслушивая, как отец ведет дела с мистером Кроу. Появления загадочного незнакомца, с которым Джеремайя тогда еще не был знаком лично, он каждый раз ждал с замиранием сердца, хоть и видел от него только низ брюк, сверкающие туфли и часть трости – больше из-за конторки было не разглядеть. Но даже в этих, казалось бы, незначительных деталях для него, семилетнего мальчика в коротких штанишках и подтяжках крест-накрест, крылось что-то удивительное и волшебное, притягивающее его внимание и заставлявшее снова и снова прятаться в кабинете отца, несмотря на строгое наказание.

Когда Джеремайе исполнилось восемнадцать и отец стал допускать его до дел более деликатных, чем переписывание векселей и книг учета, он был официально представлен Джеймсу Кроу. Тогда еще долговязый и нескладный, с легко покрывающимися румянцем пухлыми щеками, Джеремайя едва осмеливался дышать в присутствии клиента, о котором отец разговаривал с матерью шепотом, а с друзьями – никогда.

Мистер Кроу поразил его, вплетаясь собой реальным в образ из детских фантазий: и блестящие туфли, и удивительная трость (Джеремайя наконец-то увидел ее полностью, вместе с тонкой работы навершием!) – все было при нем, но сразило юношу не это, а то царственное спокойствие и уверенность в собственной исключительности, которая сквозила в каждом жесте и взгляде мистера Кроу. Он был вежлив и тактичен, но от него исходило такое ощущение властности и силы, что Джеремайя с трудом подавил желание пасть перед клиентом отца на колени.