Книга Кровь Дома Базаард, страница 199 – Дина Шинигамова

Обеспечив свой клан, Пинит оглянулась на тех, с кем прошло ее детство, желая помочь и им по мере сил, но помогать оказалось некому: те, что были посноровистее, как-то да пробились в жизни и теперь заботились о себе сами, а менее удачливые ушли в туман, кто лишившись человеческого мышления, а кто пристрастившись к выжанке или Зеленой Соли – дешевой отраве, дарующей кратковременное забытье, но сокращающей срок жизни.

Тогда Пинит поняла одно: чтобы кому-то помочь выбраться, надо, чтобы он сам этого хотел. Львы, например, хоть и считались дикими, уже давно вели себя образцово, избрав единое правление в лице вожака и во всем поддерживая друг друга. Они оказались отличными мастеровыми, и дома богатых хеску полнились резными стульями и скамьями, посудой тонкой росписи и ткаными коврами. Медведям буйный нрав мешал заниматься созиданием, но они нашли свою нишу, превратив рукопашные бои в организованный спорт, и зарабатывали на тренировках, ставках, показательных выступлениях и охране.

Кто хотел, выбирался со дна Сат-Нарема, поднимаясь на верхние этажи пусть и не твердынь, но добротных крепких домов.

А кто-то ютился в сырых лачугах, предпочитая искать в грязи стертые медяки и ворчать на несправедливость жизни.

Пинит уверенным шагом приближалась к Милитике, ловя восторженные взгляды и зная, что этот мир принадлежит сильным.

Когда задняя дверь скрипнула, Житор вскинул на нее настороженный взгляд, нащупывая дубинку под прилавком, – жизнь в диком квартале научила его бдительности.

– А, это ты. – Он разжал пальцы, сомкнувшиеся было на обмотанной кожаными ремешками рукояти. – Что-то рановатосегодня.

Тантари кивнул, уже скидывая потертое пальто, давно приобретшее невразумительный серо-бурый цвет, и бесформенную кепку.

– Смена закончилась раньше, – пояснил он, резко дергая головой из стороны в сторону так, что хрустнули позвонки. – Чего нового?

Житор, все это время не сводящий с Тантари внимательного взгляда, поджал губы. Умом он понимал, что парень задал вопрос просто так, чтобы поддержать разговор, но подозрительность текла по его венам вместо крови. Он уже больше пятидесяти лет держал «Оскал» – клуб, где велись бои. Не совсем официальные. В отличие от медведей, превративших состязания в цивилизованный спорт, которым интересовались даже Старшие семьи, Житор специализировался на кровавых схватках, где в твердый земляной пол втаптывали чужие зубы и самооценку, а участников порой уносили прямо в туман. Деньги здесь крутились нешуточные – желающих сделать ставку было не меньше, чем ставящих на Игру, – а реакция на исход битвы порой выходила из-под контроля.

Тесный холл – косоватые стены, несколько тусклых свечей и прилавок, на котором лежала большая книга со всеми записями, – служил и входом для участников боев, перетекая в крохотную подсобку. А вот за ней открывалась арена – утопленная в земле округлая площадка, отгороженная от амфитеатра сидений толстой деревянной стеной. Выходящие на ринг бились ниже сидящих зрителей, и за места у самого ограждения, там, где видно пот и кровь, Житор драл втридорога.

Выиграть на ставках пытались бедняки. Богатеи приходили за острыми ощущениями, за чужой болью.

Бизнес, наполненный яростью, кровью и деньгами, требовал четкого контроля. За спиной Житора, пусть и неочевидно, стояла парочка лосей – ребят туповатых, но крупных и сильных, куда более внушительных, чем он сам, куница. Обычно охрана отсиживалась в подсобке, незаметная за прикрытой дверью, но готовая выскочить в любой момент.