Книга Кровь Дома Базаард, страница 18 – Дина Шинигамова

То, что слуги шепчутся, думая, что Тиор их не слышит, и едва сдерживают любопытство, он и так знал, ощущал почти на физическом уровне. Появление маленькой девочки взбудоражило всех, от кухарки до домоправительницы, и, хотя Тиор предупредил о цели своей поездки только Рошто и Кароша, общее возбуждение все равно чувствовалось, будто пропитало сам воздух дома. Верные слуги, проведшие с Тиором не один десяток лет, уже скорее семья, чем наемные работники, проявили понимание и тактичность: для них появление Лилиан было радостью, но ее саму привело сюда горе.

Когда она вошла – с кое-как заплетенной косой, во вчерашней одежде, – Тиор заметил, что глаза у Лилиан красные, а взгляд рассеянно блуждает по комнате, ни на чем не задерживаясь.

Он приветственно кивнул ей и указал на скамью, куда она скорее упала, чем села. Потянувшись к высокому кофейнику с длинным носиком, он разлил им пину– традиционный напиток его народа, напоминающий кофе со специями, густой в горячем виде и совсем жидкий в холодном. Лилиан задумчиво обхватила пиалу, грея руки об округлые бока. На тарелке рядом исходили паром пирожки.

Какое-то время они просидели в молчании: Лилиан – изредка прихлебывая пину, Тиор – покручивая свою пиалу кончиками пальцев.

Тиор боялся спугнуть ее. То хрупкое, похожеена паутинку подобие доверия, которое возникло между ними. Ему не нужно было доказывать, что он действительно ее родственник, портреты в галерее и внутреннее знание, уверенность, появившаяся в Лилиан, сделали это за него, но самый сложный разговор еще только предстоял. И пусть их кровная связь облегчит понимание происходящего, зародив в ней веру в его слова, Лилиан, выросшей среди людей с их джинсами, компьютерами, сотовыми телефонами и высшим образованием, будет непросто во все поверить.

– Признаюсь, я не думал, что мне когда-нибудь придется вести такой разговор, – начал Тиор, задумчиво глядя в окно на залитый солнцем лес. Природа оживала, радуясь приходу тепла, по стволу растущего рядом клена пробежала белка. Мир продолжал существовать во всем своем многообразии, словно ничего не произошло, и в этой его яркости мерещилось какое-то кощунственное безразличие.

Лилиан подняла на него глаза от пиалы, ожидая продолжения.

– Мне нужно так многое тебе рассказать… – Тиор привычным движением не глядя нащупал трость и положил ладонь на череп ворона, ощущая его успокаивающую прохладу. Серебряный клюв мерно закачался из стороны в сторону в такт его словам. – А я даже толком не знаю, с чего начать.

Грустно усмехнувшись, он вновь посмотрел на Лилиан, которая слушала его со сдержанным любопытством.

– Джабел… – Тиор назвал ее мать настоящим именем, и рот словно обожгло полузабытым сочетанием звуков. За эти пятнадцать лет он произносил их едва ли три раза. – Ты замечала за ней что-нибудь… странное?

Лилиан нахмурилась, смотря на деда с непониманием, но взгляд ее затуманился.

Что считать странным? То, что у матери не было подруг и что она ни с кем не общалась? Что в их дружелюбном и солнечном районе не завела приятельниц даже среди соседок и всячески отваживала их от дома, периодически становясь действительно грубой? Что однажды на шуточное замечание отца «Мой дом – моя крепость» качнула головой «Нет…» с такой грустью, что даже у Лилиан защемило сердце? Что рисовала чаще по ночам и – Лилиан точно это знала – часть рисунков прятала под замок, никому не показывая? Что как-то раз ночью Лилиан, спустившаяся в кухню попить воды, увидела силуэт матери у открытого окна: та смотрела на заложенное тучами небо, через которое не пробивался свет луны, и плакала, и Лилиан откуда-то точно знала,что плачет она именно по небу, как бы странно это ни было.