Книга Кровь Дома Базаард, страница 179 – Дина Шинигамова

«Если меня выведут из Игры, будешь по мне скучать?»– поинтересовалась наконец Лиан с лучезарной улыбкой, за которой прятала неуверенность.

Волк остановился. Зимний ветер трепал его волосы и полы распахнутого сюртука, мороз коснулся скул легким румянцем.

«Дурак, ну простынешь же,– Лиан шагнула ближе к нему, пробегая затянутыми в перчатки пальцами по пуговицам, застегивая их.

– Не смей умирать. – В голосе Су не слышалось и тени улыбки, даже того извращенного черного веселья, которым сочилось таэбу Лиан.

Он опустил голову, ловя ее взгляд, опаляя горячим дыханием кожу. Лиан подняла на него разноцветные глаза, и Су, возможно, впервые с момента их знакомства воспринял ее двойную природу не просто как особенность, но как слабость и задержал дыхание, пораженный этой мыслью и своим бессилием.

Лиан, ощущая в его эмоциях что-то, что не могла полностью понять, подалась назад.

«Мне пора. Пока?»

– Пока. – Он наклонился, чтобы, как всегда, приобнять ее на прощание. От Лиан пахло воздухом, морозом, сладко отдавалось выпитой пиной и едва заметно, тягуче – сандалом и яблоками.

Су вздохнул,почувствовал, как что-то внутри него сорвалось в бездну, и коснулся губами ее губ.

Лиан улыбнулась, ощущая, как под взорвавшимся летним теплом таэбу отступает мороз, как их мысли и эмоции переплетаются, на короткий миг сливаясь в единое целое, и зарылась пальцами в его волосы.

Когда неожиданные гости ушли, Пип с облегчением откинулась на подушки. Послышался шелест, и она испуганно отпрянула, боясь смять спрятанный в кровати конверт – простой, крафтовый, лишенный определенного цвета.

Вытащив его из-за подушек, Пип осторожно провела по краю пальцем и на секунду замешкалась, прежде чем вновь достать письмо, состоящее из одной фразы, и перечитать.

Волчица безрезультатно попыталась стереть с лица лучистую улыбку. Окно в своей спальне она не закрывала с десяти лет.

Пип вернулась в Игру спустя два месяца, полностью восстановившись и не проведя в Синнерхо ни одного лишнего дня. С Лиан они больше не встречались на внутренней стороне твердыни, но между ними завязалась ни к чему не обязывающая переписка, не слишком частая, но все же заставлявшая конверты курсировать между Синнерхо и Мараком тоненьким ручейком.

Тот откровенный разговор и разделенные эмоции сломали между ними лед деликатного светского общения, и пусть ни одна из них не назвала бы другую вслух подругой, взаимная приязнь и понимание медленно заставляли их сближаться.

Напавшего на нее тигра Пип выследила с неумолимостью истинного хищника. Приняв страх смерти и осознав свою уязвимость, она стала действовать жестче, расчетливее и резче. Загнанный в угол, Марада Ашкарас, один из старших внуков Владыки, взмолился о пощаде, уповая на одно из правил Игры: жизнь участника можно было выкупить за баснословную сумму, если Владыка клана соглашался ее уплатить и если нападавший не жаждал крови.

Прижав к горлу Марады узкий плоский силит так, что по смуглой коже тигра побежала темная струйка крови, и увидев его глазах тот же самый страх, что снедал ее саму бессонными ночами, Пип кивнула. В качестве залога Марада оставил волчице свое оружие и вернулся в Нитджат-Сар – умолять ша-Ашкараса о снисхождении.

Владыка тигров отказался платить.