Книга Кровь Дома Базаард, страница 120 – Дина Шинигамова

«Будь я моложе, научила бы тебя развлекаться по-настоящему,Иках, – иногда говорила Хикка Шорф, облокотившись о парапет балкона и попыхивая трубкой. – Не будь таким скучным. Жить надо упоительно».

Иках часто вспоминал эту ее фразу, когда ему предстояло принять какое-нибудь решение, и ей же он руководствовался, когда предложил свою кандидатуру на должность учителя Лиан – персоны, вызывавшей у него живейший интерес, – и ее же вспомнил сейчас, не торопясь вскрывать плотный коричневый конверт с вензелем «ХШ» на белом сургуче.

Тьма жгла.

Тьма била и резала.

Тьма убивала.

Оршо бежал вперед по ночным улицам Сат-Нарема, не разбирая дороги. Позади остались дикие кварталы, где на границе располагалась их штаб-квартира.

До недавнего времени. Пока тени по углам не ожили и не показали когти.

Оршо не знал, кто их сдал, – все участники были надежными ребятами, прошедшими подготовку на улицах проклятого города, сбитыми воедино, как кулак.

Но кто-то болтнул лишнее словечко, светанул черным пакетиком, мелькнувшим между пальцев…

Зеленый блик, или просто Блик, – так они называли его. Терпкий порошок, кристаллические крупинки которого так обманчиво легкомысленно рассыпались на ладони. Безобидный на вид, но убийственный по действию.

Оршо никогда не планировал пробовать его сам, все вышло случайно: крупинка упала со стола, и он автоматически облизнул палец, чтобы подцепить ее с пола, а потом, так же не думая, снова сунул палец в рот.

И мир взорвался. Миллионом красок, которых ни один хеску, не покидающий Сат-Нарем, не видел никогда в жизни. Оршо замер в углу хибары, где они обитали, тупо глядя в стену, – теперь он видел все оттенки коричневого и черного на ней, видел хлопья сажи, годами оседающей на доме, в котором всего-то тепла было – только старая железная печка.

Оршо сглотнул, пока приятели непонимающе глазели на него, медленно повернул голову и посмотрел в окно.

А потом закричал – и кричал еще, пока вскочившие со своих мест мужчины не зажали ему рот и не повалили на пол, придавливая весом собственных тел. Один из них обернулся, и на грудь Оршо, выдавливая воздух из легких, наступила тяжелая медвежья лапа. Он закашлялся, хватая ртом воздух и стараясь не смотреть в окно, за которым туман порождал чудовищных созданий.

Оршо до сих пор не знал, что это было: правда, которую обычно они не видели, или действие Блика, оборвавшееся так же резко,как проявилось. Но тех морд – кошмарных, искаженных, уродливых – он не забыл и часто видел их в мучительно реалистичных снах.

Он перестал спать, боясь закрыть глаза даже на минуту, стал невнимательным и рассеянным. Усталость и страх вымотали Оршо настолько, что он начал бояться загубить доверенное им дело и испортить производство и фасовку Блика. От одной мысли, что придется говорить тому господину – явно высокородному шамари, хоть большую часть его фигуры и скрывал тяжелый бесформенный плащ с капюшоном, – что что-то пошло не так, Оршо продирал холодный пот.

Господин говорил спокойно и весомо, словно каждое его слово стоило золотой, но его таэбу искрилось угрозой, и Оршо больше кланялся и пятился, чем вникал в слова. Смысл был понятен: получи сырье, сделай как надо, расфасуй, отдай посыльному. Работа нехитрая, а монета звонкая, и Оршо был всей душой благодарен тому, кто навел высокородного на него. О молчаливости и усидчивости Оршо на улицах знали, да только откуда бы шамари ведать, что говорят на улицах?