Книга Как поймать монстра. Круг третий. Книга 2, страница 170 – Арина Цимеринг

– Отсюда нет выхода.

* * *

Он не знал, сколько ее нужно стереть, чтобы было достаточно.

Тер щеки ледяной водой, пока не заболело лицо, а пальцы не потеряли чувствительность. Почему вода не замерзает при такой температуре?

Сайлас всерьез задумался, вытирая лицо рукавом.

Ему осталось недолго – непросохшая одежда и холод скоро сделают свое дело. Мороз стоял такой, что было больно дышать. Еще недавно, Сайлас был уверен, так холодно не было. Сильное паратемпературное искажение. Реальное или иллюзия?

Впрочем, плевать.

Сайлас выпрямился, с трудом поднимаясь с колен от воды, и облокотился на кочергу.

Река вокруг шумела. Бурлила, хлестала через камни, перекрывая любые звуки. Свободно текла, переливаясь через рыхлые остатки дамбы, и обрушивалась в русло. Оно не выдерживало напора – ботинки Сайласа уже начало подтапливать. Скоро вода выйдет из обмельчавших берегов. Никакого катастрофического наводнения, конечно, не случится – но тот вход в тоннель, что на реке, станет огромной трубой, через которую вода хлынет внутрь.

Духам легко влиять на землю: она впитывает их энергию, сохраняет ее, вбирает в себя, как семена, и позволяет им зреть.

Вода же – это царство чудовищ, физических созданий, таких, как то, что дало жизнь самому Сайласу. Это их вотчина; духам же трудно иметь дело с водой, стирающей энергию. Негдеоставить свой след, не на чем закрепиться.

И даже если вода, хлынувшая в низину, не сотрет Самайна – даже воде не под силу растворить демона, – то затопленный очаг похоронит сосуд под водной массой, отрезая его от земли.

Сайлас с трудом проталкивал через нос обжигающий ледяной воздух. Руки дрожали – но скоро его начнет клонить в сон, и дрожь пройдет. Он станет медленным, голова – тяжелой, а ясные мысли превратятся в обрывистые клочки. Сайлас знал это наверняка – годы термических тестов, люди в белых халатах, с планшетами и нахмуренными бровями научили его этому.

Но Сайласу не нужно было возвращаться по лесу, с трудом волоча ноги по снегу, и думать о том, что он не доберется до остальных. Не нужно было заканчивать жизнь между корней мертвого дерева, впав в анабиоз, из которого он больше никогда не очнется.

Если он нужен Самайну живым – значит, Самайн заберет его сам. Так же, как он вернул его в деревню; так же, как он привел к нему Эшли. Ничего из этого не было случайностью – и Сайлас знал, что не погибнет в этом снегу. У Самайна были другие планы на их похороны – всех четверых, кого он так долго готовил к празднику.

И когда среди деревьев раздались шорохи, хруст ветвей и влажные звуки тяжелого дыхания, Сайлас понял – вот оно.

Его приглашение к торжеству.

Что-то лопнуло.

Что-то лопнуло в его голове, и его тут же накрыло волной облегчения – так сильно, что все тело обмякло, повело в сторону, и Киаран почувствовал, что сейчас осядет на землю. Они ушли, они ушли, они ушли – и никто не разорвал его горло.

Через звон в ушах было сложно что-то расслышать, но кто-то говорил прямо рядом с ухом, и наконец Киаран услышал:

– Блайт.

Киаран с трудом попытался сфокусироваться на лице мистера Райса. Сначала оно состояло из острых углов, двоящихся тонких линий, теней и желтого света костра – но, постаравшись, Киаран смог собрать это воедино и уцепился взглядом за глаза-точки, чтобы оно снова не распалось на составляющие.