Книга Как поймать монстра. Круг третий. Книга 1, страница 97 – Арина Цимеринг

Он выглядел ужасно. Гораздо хуже, чем та, первая версия. Словно призрак самого себя: запавшие тусклые глаза, обтянутые сухой кожей кости, неестественные провалы щек, серые скатавшиеся от пыли волосы. Иссохший и погребенный заживоТеодор Купер напоминал живой скелет. Кэл с ходу мог назвать кучу диагнозов, которые поставили бы ему врачи: обезвоживание, авитаминоз, кислородное голодание, дефицит веса, скорая, на хрен, смерть.

— Я… я не… — ослепленный светом фонаря, прикрывая глаза серыми от каменной пыли руками, в полузабытьи бормотал Купер, — я больше не…

Кэл отвел фонарь чуть в сторону, но Купер продолжал бормотать и бормотать, пока наконец Кэл не расслышал окончание:

— Я не сплю.

В ее сне не было чудовищ.

Там был лес. Был Купер — воспоминание о Купере. Джемма задирала голову и смотрела в окно Фогарти-Мэнор, а затем на свои руки — на золотую маску в них, покрытую кровью. Еще был Кэл, который вернулся, и Кэл, который опоздал. Был мальчишка, вампир, Джемма не могла вспомнить его имени, — то появляющийся, то пропадающий в пузырящейся ядом черноте. Джемма должна была что-то сделать, но не смогла вспомнить что — и парень с криком пропал совсем. Снова был Купер, настоящий, живой, посреди кровавого круга на деревянном полу; он смотрел через окно на зимнюю ночь и хмурился. Джемма окликнула его, вставая с кресла, и, когда настоящий, живой Купер повернулся, у него во лбу зияла дыра.

Еще была мама: она ласково обнимала ее, так крепко, что Джемма начала задыхаться. «Это твоя вина!» — шипела мама.

Еще Джемма падала вслед за Норманом в высохшее русло, пытаясь схватить его, — но в итоге на земле, среди крови и черноты, оказалась она сама. Лежала на спине, зажмурившись, чувствовала, как черные жилы пожирают ее тело, вспарывают кожу, просачиваются в сухожилия. Когда она открыла глаза, то ее уже похоронили во тьме: все ушли, побросав сверху горсти земли, и теперь она навечно осталась среди мертвого камня и холода.

Чувство беспомощности сдавило грудь, и, когда реальность выдернула ее из каменной толщи, Джемма проснулась.

Образы таяли на сетчатке, пульсируя вместе с головной болью. «Господи, — бессмысленно мельтешило в раздробленных мыслях, — господи, господи, господи…»

В его молоте — бог. Его богу здесь не место.

Когда завеса сна, больше похожего на размытый, сводящий с ума делириум, истончилась, Джемма разглядела за ней черные своды: утопающий в темноте, трясущийся камень прямо перед глазами. Почему он трясся? Из-за земли, которую бросали сверху? Нет, подумала она, ну нет же. Ее не могли похоронить. Они не могли уйти. Они не могли…

Просыпайся!

Разбуженная собственным внутренним окриком, она осознала: кажется, ее трясет. Да, это не потолок содрогается в конвульсиях, не каменная крышка гроба дрожит — это ее потряхивает. Джемма попыталась пошевелиться, но не почувствовала своего тела. Все, что она из себя представляла, сузилось до дрожащего сознания — и больше ничего от нее не осталось.

Она взмолилась:

Приди в себя. Начинай двигаться. Сейчас.

Спустя время, сквозь пелену головной боли, она будто нашла собственные ноги — смогла пошевелить одной, затем второй. Она лежала на спине, но руки… Где ее руки? Надо подняться. Поднимайся. Давай же!

Сосредоточившись, Джемма уперлась во что-то ногами и, преодолевая озноб, не с первой попытки смогла сесть. Заторможенно она поняла, что не так с руками: они были за спиной и что-то им мешало — но Джемма совсем ничего не чувствовала и не могла понять что. Связаны? Опять?