Книга Не говори маме, страница 74 – Саша Степанова

– Ткни в точку, где вы ложитесь на рельсы, – прошу я, когда телефон уже у нее в руках. Нехитрый прием уличных торговцев: сначала всучить товар и только потом озвучить цену.

Она действительно смотрит на меня так, словно я заставила ее взять дохлую змею.

– Никто не узнает. Я схожу туда всего один раз.

Ногти-когти звучно клацают по экрану. Скроллит – уже неплохо.

– Так ты, значит, поверила?

– Ну-у… – От волнения я начинаю раскачиваться на задних ножках стула, как первоклашка. – Слышала только положительные отзывы.

Вика возвращает телефон. Точка обозначена. Я мгновенно делаю скрин экрана, чтобы не потерять ее.

– Только нельзя загадывать смерть, иначе…

– Сама умру, ага, – перебиваю я. – Да не желаю я ему смерти, не бойся. Я вообще ничего ему не желаю. Счастье, радость и любовь для всех людей на Земле.

– И когда ложиться будешь… – Она поворачивается ко мне боком и сутулит плечи, показывая. – Ты лицом вниз ложись. Будет не так страшно.

– Спасибо. – Теперь уже серьезно. Сама бы я до этого не додумалась. – Спасибо, Вик.

– И тебе. Ты… нетоксичная.

Что-то толкает меня изнутри – то ли от ее взгляда, то ли от того, как она уходит, не выпрямляя спины, то ли от самого этого слова. Я не ожидала его услышать, хотя почему бы нет, им сейчас пользуются все и каждый. Но от Вики оно звучит неожиданно, как если бы она гуглила статьи про абьюзивные отношения. Учитывая, что она в них попала, это более чем правильно. Тогда отчего мне так не по себе?

Когда Маша наконец выходит с занятий и предлагает заглянуть в «Магнит», чтобы купить для Саввы апельсинов, я почти собираюсь с духом. Не знаю, как все это объяснить, и просто беру ее за руку. Прежде чем мы пойдем в больницу, мне нужно успеть кое-что сделать. Нет, недалеко. И ненадолго. Побудешь со мной? Апельсины – да, берем. Пока Маша расплачивается на кассе, я смотрю на точку, отмеченную Викой. Пятнадцать минут пешком – для Красного Коммунара вообще не существует понятия «далеко».

Чудо. Ведь даже у Ильи получается – он все еще не вылетел из колледжа. «Как тебе кажется – почему? Думаешь, он хоть раз лекции записывал?»

– Ты уверена, что нам сюда?

Я иду по карте, уткнувшись в навигатор. Некуда больше смотреть. Бетонный забор с неряшливыми граффити – постройки за ним напоминают индустриальные гробницы, сложенные из серых плит; жухлая трава, по которой мы идем вдоль железнодорожной насыпи, на запасных путях – товарняк. Вагоны-сардельки и вагоны-коробки. На колеса я стараюсь не смотреть. Вот она, точка, отмеченная Викой. Как только я отыскиваю ее глазами – и сглатываю, видя мощные, черные от креозота шпалы, – мимо нас на полной скорости проносится электричка. Блин, блин, блин! Жар, грохот, ветер в лицо. Машка стоит чуть поодаль с апельсинами в обнимку.

– Только ни о чем не спрашивай, – говорю я ей, когда снова становится тихо. – Жди меня тут.

Взбираюсь на насыпь и перешагиваю через рельс. Не здесь ли нашли Катю? Капище, капище, капищ-щ-ще – плещется в голове, когда я опускаюсь на колени. Осторожно. Вот так. Никакого капища гугл на этом месте не находил. Я проверяла.

– Майя! Поезд!

Я слышу – и всем телом прижимаюсь к шпалам.

– Майя-а!

Машкины руки хватают меня за куртку и тащат, при этом не выпуская сетку с апельсинами. Я сажусь и смотрю на Машку снизу вверх – лицо у нее настолько белое, что его как будто и нет.