Книга Не говори маме, страница 67 – Саша Степанова

* * *

Вчера я так вымоталась, что запросто могла бы проспать до обеда, но даже в воскресенье мне не обрести покой: в прихожей звонит телефон. Омерзительный звук. Как будто прямо в мозг засунули вилку и взбивают его в омлет. Тетя Поля снимает трубку, тапочки шлепают в мою сторону. Сейчас, как всегда, войдет без стука…

– Майя, тебя к телефону! – бодро звучит из-за приоткрытой двери. – С училища.

«Сучилища». Я ржу, но пытаюсь делать это беззвучно. И когда говорю «алло», все еще вытираю слезы. Спать, конечно, уже не хочется.

– Майя, здравствуйте! Это Лариса Васильевна. Из деканата.

Кажется, мое ответное приветствие звучит неуверенно – она понимает, что я ее не узнала, и торопливо добавляет:

– Еще раз спасибо за платье и за то, что вы сделали для Яночки!

– Здравствуйте, Лариса Васильевна! – повторяю я тверже. – Спасибо, что пришли. Все прошло отлично, мы собрали гораздо больше, чем рассчитывали, и сегодня… – Мне приходится посторониться, потому что тетушка собирается в магазин, а ее пальто висит на вешалке, перед которой стою я. – Сегодня постараюсь все передать Яниной маме.

– Я поэтому тебе и звоню, – говорит Лариса Васильевна, пока я закрываю за тетей дверь и накидываю цепочку – да, она здесь есть. – Вера в больнице. Вместе с Яночкой. Ей стало хуже. Думали, простуда, а вчера… – Она замолкает и шмыгает носом. – Пневмония. Я продиктую тебе сотовый Веры. Запиши, ладно?

Я поспешно лезу в тумбочку за тетушкиной телефонной книгой, в которую внесены номера ее подруг.

– А сын? – спрашиваю, пока гоняю пальцами огрызок карандаша – тот убегает в самый дальний угол. – У нее ведь сын. С кем он сейчас?

– Паша со мной.

Я ничего не говорю, потому что не знаю, что сказать, но она принимает мое молчание за вопрос.

– Яночка – моя племянница.

Я набираю воздух, но она не дает мне права на реплику, как бы заранее подводя черту под дальнейшим обсуждением, которого и так бы не произошло:

– Им сейчас очень нужна любая помощь. Позвони Вере.

Я записываю одиннадцать цифр, прощаюсь и аккуратно вешаю трубку на рычаг. Конверт с деньгами лежит на моем столе и выглядит внушительно, но внутри – почти одни сотенные бумажки. Десять тысяч – это ерунда. Удивительно, что еще вчера они казались мне победой.

Вспомнив о деньгах, я достаю из-под подушки смартфон – даже он стоит дороже – и перевожу на тетушкину карту десятку из тех денег, что перечислили мне квартиросъемщики.

Вера отвечает едва ли не быстрее, чем я набираю номер. Словно сидела с телефоном в руках и ждала звонка. И про распродажу тоже знала, но теперь, когда я слышу ее дрожащий голос и сбивчивые слова благодарности, мне сложно отделаться от мысли, будто они обе – и Вера, и Лариса Васильевна – ожидали чего-то другого. Большего. Так действительно могло показаться: красивая «Печатная», шарики, рейлы, музыка и люди, которые покупают вещи. В гараже все это выглядело бы иначе.

Вера просит приехать через час, тогда она сможет спуститься в приемный покой. Больницу я нахожу по «Яндекс. Картам» – в городе она всего одна. Корпуса в приложении не пронумерованы. Просто спрошу у местных, как найти второй. Савва запретил мне выходить из дома одной. Он должен приехать и отвезти меня к Яне, но о времени мы не договорились. Я пишу ему в мессенджере, что обещала передать деньги через час, и начинаю одеваться. Как раз возвращается с продуктами тетя Поля. Открывает дверь своим ключом, но цепочка крепка, и тете приходится ждать, пока я ее впущу. Вид у нее сумрачный.