Книга Не говори маме, страница 46 – Саша Степанова

* * *

Эти домовые что-то со мной делают. Все они одинаковые: носатые бородачи с выпуклыми глазенками. Я будто уже видела их раньше. А может, не их, а разукрашенные деревянные столбы, перевязанные цветными лентами, или кормушки для птиц, или деревянные мечи с резными рукоятками и черные щиты воинов Мандоса, вот только тогда точно так же теплело в груди, пахло влажным деревом и листвой и казалось, что если долго-долго идти между деревьями, то рано или поздно обнаружишь под кустом маленького бородатого домовенка.

Отец Саввы неслышно поднимается с коленей. Он одет в черное, поэтому я не заметила его сразу. Там, где он только что сидел, на мокрой земле для работы расстелен коврик: из того же источника, где хранятся слова «дюраль» и «гровер», в мозг поступает еще одно – «пенка». На газоне прямо сейчас появляется еще один домовой, но из-за Саввиного отца я не могу подойти ближе и рассмотреть его.

Мы стоим так совсем недолго. Начинается ливень.

– Ты откуда такая? – недоумевает Маша. Ее волосы топорщатся короткими рыжими пружинками, стекла очков отражают экран ноутбука. Жалюзи в «Печатной» опущены, свет не горит, только рядом с ее столом теплится торшер, а над стойкой Саввы включена настольная лампа. Его самого нигде не видно.

– Дождь, – говорю.

– Серьезно?

Я стягиваю с нее наушники и поднимаю палец, предлагая послушать, – дождь. Дождь ведь.

– Блин, я без зонта. – Она взмахивает растянутыми рукавами свитера.

– Я тоже.

Из дверей появляется отец Саввы, с его иконописной бороды капает вода. Если он скажет, что мне нужно посетить чтения Библии, я пойду.

– Дождь. – Он скрывается в подсобке и шелестит там верхней одеждой. – Откуда он взялся?

– Хорошо бы погреться! – кричит ему Маша. Протирает очки краем свитера и заговорщически мне подмигивает. Похоже, на нее он не действует так, как на меня.

– Есть немного портвейна. Здесь все совершеннолетние?

Маша усердно кивает. Перед нами появляются три пузатые стопки: они просто огромные – я никогда еще не пила портвейн и представляю сорокаградусное адское пойло из «Праздничного», но то, что разливает отец Саввы, золотится на просвет и пахнет совсем не страшно.

– Это тауни[17], – заметив мои опасения, говорит отец Саввы. – Португальский. Пробуйте.

Португальский тауни неуместен здесь так же, как и я. Случайный гость. Тот самый, для которого в сочельник на праздничный стол ставят лишний прибор. То ли заблудившийся путник, то ли почивший член семьи. Я скорее почивший, а портвейн просто заблудился. Должен был оказаться в Вильнюсе или Праге, но вместо этого проливается в стопки студентов шараги в Красном Коммунаре. Все равно что поступить в Вышку, а учиться в профессиональном колледже номер три. Ехать в машине, которая горит. Или записывать подкаст про убийцу.

– С богом, – говорит отец Саввы.

– С богом! – подхватывает Маша.

Я делаю глоток молча. Это вкусно: крепче вина, но не обжигающе. Будто глотнула солнечных лучей.

– Не смотри на него так.

– Извини, что? – Я моргаю, понимая, что надолго уставилась в одну точку.

– Просто не смотри, – усмехается она в монитор включенного ноутбука. – Ты уже нашла место для распродажи?

– Да. – Чтобы поскорее прийти в себя, растираю мочки ушей. Несколько секунд просто выпало из памяти. – Джон предложил свой гараж, и я согласилась. Понятия не имею, где взять рейлы для одежды. Нужно штуки четыре, не меньше. Я бы не смогла увезти их из Москвы. У тебя, случайно, нет?