Онлайн книга «Другое настоящее»
|
Спустя десяток наших медленных шагов у Маши звонит телефон. Она отвечает, в трубке звенит взволнованный девчачий голос. С ее лица снова сходит краска. Она прячет телефон в карман куртки, прижимает к груди апельсины и смотритна меня, не моргая. А потом говорит: – Бежим! * * * Да, Вика не сможет мне помочь, но не потому, что я уеду, а она останется в Красном Коммунаре. Маша подбегает к краю платформы, смотрит вниз и возвращается с перекошенным лицом, зажимая ладонью рот. От попыток сдержать рвоту по ее щекам текут слезы. Людей много, но туда никто не смотрит. – Не ходи, – сипит она. – Там Вика. К нам приближается девушка, видимо, та самая, что звонила. Молча по очереди нас обнимает. На экране ее смартфона – открытое приложение «Вконтакте», она молча показывает что-то Маше, держа палец на нужных строчках. Я не лезу, может, личное, но Маша, прочитав, передает смартфон мне – «Прощайте. Я ухожу. Мне не нужна магия, чтобы изменить будущее и даже настоящее». Это я. Это мои слова. Но я не… Я не об этом говорила, Вик. Затылок упирается в стену. Того самого вокзала, к которому я приехала два месяца назад, и тетя Поля выбежала мне навстречу из этих дверей, но не потому, что заждалась и рада видеть, а на работу опаздывала. Сейчас они тоже распахиваются и выпускают женщину в расстегнутом пуховике – она бежит с раскинутыми в стороны руками, я вижу ее со спины, бежит так, словно в эту самую спину ее ружьем толкают, испорченные «химией» редкие волосы торчат дыбом. Она кричит: «А-А-А!». Возле самого края ее хватают и держат, пытаются не пустить, а она все кричит «А-А-А», и «Что ты наделала», и снова «А-А-А». Маша и ее одногруппница плачут в сторонке. Я сползаю по стене и вдруг упираюсь взглядом в новенькую ярко-красную куртку – сперва она кровавым пятном маячит на периферии зрения, но на нее невозможно не обернуться. Куртка мне не знакома. Зато тот, кто в ней… – Что ты делаешь. Я не понимаю, как оказываюсь на ногах, и пропускаю все, что было между стеной и этой курткой, просто в следующее мгновение она уже скрипит в моих стиснутых пальцах и я трясу его, трясу изо всех сил, и ору громче Викиной мамы: – Что ты делаешь, тварь? Тварь, что ты делаешь? Это же люди! Живые люди!!! Все, кто до этого молча курили, или плакали, или шептались, скучковавшись группами, смотрят теперь на нас – меня и Джона. Я узнаю их лица – здесь много наших, из группы, и тех, кого я видела в колледже. Есть пассажиры поезда «Москва – Волгоград». Есть мы. – Отойди от меня, психичка! – вовесь голос возмущается Джон. – Иди отсюда. Кто-нибудь, уберите ее! Но я вижу, что ему плевать. Он смеется надо мной – одними глазами и уголками губ. И отбивается, как от мелкой шавки – тоже забавы ради. – Крутой у тебя подкаст, Жданова, – шипит он мне на ухо, больно схватив за локоть и притянув к себе. – Поздравляю. – Ты убийца. – Ой! – делано восклицает он для всех. – Вот кто бы говорил! – И только я слышу: «А ты докажи». – Пойдем отсюда. – Это Маша. Она стискивает мою ладонь. – Всем и так все ясно. – Ну и что тебе там ясно, Страхова? Мы силой заставляем друг друга уйти. Ехать к Савве уже поздно. Вместо вина Маша покупает водку, и я ей не перечу. Но впереди много работы. Теперь я точно знаю, что такого «стремного» вызнал обо мне Джон, но самым страшным были не слова, а то, что произносил их именно он – тот же самый человек, который совсем недавно пытался поцеловать меня в гараже. Прошло совсем немного времени, и вот он уже пытается меня растоптать. Как быстро все ломается. И как легко. И вот уже те самые мы, которые курили за колледжем и болтали о ерунде – не те. |