Книга Другое настоящее, страница 70 – Саша Степанова

– Газом у вас воняет… Чувствуешь?

Я все-таки разжигаю эту чертову горелку на плите, которая выглядит так, словно в нее прямым попаданием ударил снаряд, и спустя пятнадцать минут добываю кипяток. Этого времени как раз хватает, чтобы слегка отмыть найденную в коляске бутылочку с соской от коричневой субстанции, которая была в ней раньше.

Час давно прошел. Когда мы с чистым и румяным человеком Митей заканчиваем говорить о политике и переходим к новостям культуры, в прихожейщелкает замок. Но это не Стефа. Мой незадачливый герой-любовник, похоже, решил, что попал не туда, а если и туда, то нужно срочно убираться обратно.

– А вот и дядя Илья, – тяну я сладенько. – Но мы же не будем его убивать? Или все-таки будем?

– Пусть скажет последнее слово! – как бы пищит Митя моим же голосом. – Суд выслушает его и вынесет приговор!

– И что это было? – обращаюсь я к Илье как обычно. Судя по выражению его лица, наши с Митей тирады не затронули в его семантическом пространстве ни единого знакомого смысла.

– А чего.

Стоит, ресницами хлопает – ну такая простота!

– Ладно, – говорю, – разувайся, заходи. Сестре своей позвонить можешь? Сказала, на часок, и нет ее.

– Забей, она может до завтра затусить.

– А как же…

Он как-то подозрительно не волнуется и тащит из холодильника бутылку пива. По правде говоря, это единственное, что там есть.

– Забей.

План похищения Мити в моей голове приобретает все более отчетливые очертания, но пока что я не позволяю ему затмить собой цель моего визита. Мне позарез нужно, чтобы это двуличное трепло поработало на благо меня и моих будущих слов.

– Расскажи про эту вашу «магию». Как она работает?

Илья давится пивом, надсадно кашляет и мотает головой, похлопывая себя кулаком по впалой груди. Сипит:

– Хрен ее знает, – и снова пьет, чтобы протолкнуть застрявшее.

– Вы ложитесь на рельсы в определенном месте, верно? Разве не бывало такого, чтобы загаданное не сбывалось?

– Да все сбывается. – От кашля у него начинают течь сопли, и теперь он то и дело утирает нос рукавом свитера. – Только, короче, нельзя загадывать чью-то смерть, иначе сам умрешь.

Кем писаны эти правила, без подсказок ясно. Чувствуется рука мастера.

– Умрешь, как Катя?

– Чё за Катя?

– Катя, которой Джон отдал парик, и этот парик нашли потом на болоте, в рюкзаке, рядом с трупом ее отца.

– Джон не убивал, реально тебе говорю! – Я посматриваю на притихшего Митю – пригрелся и дрыхнет, несмотря на тирады своего дядюшки. Прикладываю палец к губам, чтобы говорил потише, и Илья старается, но надолго его не хватает. Только на первую фразу: – Джон не убивал. – А дальше опять во всю глотку: – Он хотел забрать парик, зассал, короче, что его к Катьке приплетут, потому что ее батя нашел парик в кустах рядом с ее трупомраньше ментов и пошел разбираться, что это за хуйня, вообще, короче, не въехал и начал Джону угрожать, что у него есть улика. Джон его вызвал на встречу, тот на него матами, про какое-то изнасилование и убийство, короче, и у него натурально припадок начался, Джон на велик и свалил, чтобы еще одну мокруху на него не повесили.

– Подожди. – Это самая длинная речь, какую я от него слышала, и теперь с непривычки приходится постараться, чтобы отделить зерна от плевел, то есть, «короче» – от всего остального и хотя бы приблизительно выстроить логику. – Но откуда тогда Катин папа узнал, что Джон имеет отношение к этому парику?