Книга Месть Осени, страница 96 – Надя Хедвиг

Кофе по счету был уже второй.

Я вытащил телефон и включил программу. Та с минуту загружала данные, потом показала оранжевую точку на карте. Я приблизил, насколько позволял экран. Точка двигалась – Вера ехала в направлении кладбища. Вот ведь! Я же сказал ей оставаться у мамы.

Хотя сам толком ничего не выяснил, кроме того, что кожа на телефоне была настоящая, а Аскольд Мирин не имеет к этому отношения. Думал посоветоваться с Ромашкой, но понимал: слишком мало данных. Он посоветует то, что я и так уже сделал: опросить сторожа на кладбище, опросить потерпевшую, подумать, у кого был мотив и возможность.

Со сторожем я разговаривал – он заверил меня, что Вера божий одуванчик. Только в глаза ей лучше не смотреть, а то можно случайно смерть свою увидеть. Не представляю, что он имел в виду – сторож был немного подшофе.

Веру тоже, будем считать, опросил. Аскольда, который вроде как имел и мотив, и возможность, проверил. Это был тупик. Разве что отдать кожу на экспертизу и попробовать узнать, чья она. Но для этого нужно работать там, где мне уже не придется.

Телефон завибрировал. «Лёха». Ему-то что понадобилось?

Я осторожно поднес трубку к здоровому уху.

– Привет.

– Тоха! – Голос у него не изменился. Такой же деловой. – Ты, наверное, не рад моему звонку. Я не займу много времени.

Мася спрыгнула с дивана и, мазнув мне по ноге хвостом, гордо направилась к холодильнику.

– Что случилось?

– Ты разбираешься в трупах?

– А? – Я аж проснулся.

– Ну, ты мог бы, допустим, убить человека… не до конца?

– Ты бухой, что ли?

Лёха помолчал. И снова завел волынку:

– Ну вот послушай. Теоретически. Человек может сначала вроде бы умереть, а потом все-таки ожить?

Точно бухой. Я потянулся сбросить звонок, но услышал сбивчивое:

– Это касается Тёмы. Я просто…

На кухне вдруг сделалось душно.

– Цыц. Тихо, – перебил я. – Замолчи, будь добр. Не по телефону.

– Тогда, может, встретимся? – с надеждой предложил Лёха.

Я глянул на часы над мойкой. Половина десятого. Ну допустим.

– Где?

– В Царицыно подойдет? – По-моему, в голосе его прозвучало облегчение. А у меня желудок скрутило в морской узел и тело от ног до подушечек пальцев стянуло напряжением. – Юля как раз собирается там через полтора часа совершить одну ужасную…

– А я при чем?

– Заодно и узнаешь.

Точка на экране, который показывал Ванькин телефон, была уже на полпути к «Архиповскому».

– Ладно, – нехотя ответил я.

* * *

В Царицыно было подозрительно тепло. Солнце грело чуть не по-летнему, золотая и оранжевая листва колыхалась еле-еле. Меня не покидало ощущение, что стоит выйти из парка или перестать смотреть на березку, за которой только что скрылась Юля, и на нас обрушится дождь с ветром.

Лёха сидел рядом на скамейке, положив ногу в белом кроссовке на колено и скрестив руки на груди. Он не особо изменился за два года – те же небрежно стриженные лохмы, воротничок рубашки под курткой. Он тоже не отводил взгляда от березки и шумно и тяжело дышал, потирая щеку. Юля влепила ему пощечину, когда он в очередной раз попытался ее отговорить.

Старая добрая Юля. Не важно, что происходит, главное – показать, кто тут командует.

– Ты его все еще не видишь? – спросил Лёха в третий раз.

Я подавил желание запульнуть пустым стаканчиком ему в голову.

Юля несколько раз пыталась показать нам что-то за березкой, тыкала вдаль наманикюренным пальчиком. По ее словам, за деревьями виднелась вывеска – черная, с золотыми буквами. Но мы, с какого ракурса ни смотрели, не могли углядеть ее. Выходило, домик Осенней Девы видела только Юля. Она и пошла за разрешением на эксгумацию.