Книга Месть Осени, страница 35 – Надя Хедвиг

– Что там у тебя?

Косолапо переваливаясь, Лексеич прошел за мной в комнату и зажег торшер. Он был в своем обычном спортивном костюме с расстегнутой молнией. Массивный золотой крест висел на гвозде в красном углу рядом с иконами. Там же на любовно разложенной вязаной салфеточке горела лампадка.

Я огляделась. На стенах кроме распятия висели вырезки из газет, вырванные тетрадные листки, заполненные рваным почерком. В центре возвышался накрытый льняной скатертью стол.

– Можно? – нерешительно спросила я.

Лексеич согласно тряхнул седыми космами. Я положила разметку на скатерть, рядом – телефон экраном вверх.

– Я придумала систему, как следить за всеми могилами, не выделяя какие-то отдельно… – начала я.

На самом деле систему я придумала недели три назад, но все не было повода рассказать. Лексеич посмотрел на разметку, на меня, шмыгнул своим выдающимся орлиным носом и сказал:

– Толковая ты девочка. Умная, красивая. Сколько смотрю на тебя, не могу взять в толк: что ты в нашей Богом забытой дыре забыла?

Я с трудом оторвала взгляд от экрана, пытаясь придумать правдивый ответ.

– ЕГЭ не сдала.

– И все?

Я сглотнула. Надо было все-таки гуглить билет в Турцию.

– Сдашь еще, куда он, этот твой ЕГЭ, денется… – утешительно протянул Лексеич и вдруг закашлялся так сильно, как умеют только заядлые курильщики. Странно, он же вроде не курит. – Я чаю заварил с брусникой. Будешь?

Я кивнула.

Стулья у Лексеича оказались на удивление удобными, будто были сделаны специально под меня. Пока он расставлял чашки, телефон ожил. На экране высветилось сообщение от Вани: «Он в порядке». Я почувствовала, как расслабляются плечи, живот, который я, оказывается, все это время напрягала. Откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула.

– Дочка, ты чего? – Лексеич заглянул мне в лицо своими внимательными, все подмечающими глазами.

Я покачала головой.

Затрезвонил телефон. Антон. Мышцы живота тут же собрались обратно в тугую пружину. Все-таки Ваня проболтался.

– Он тебя обидел, что ли? – Лексеич склонил голову в сторону мобильника.

Я перевернула телефон экраном вниз. Глотнула ароматный чай.

– Это я его обидела. А он не может меня простить.

– «И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим», – задумчиво процитировал Лексеич. – Раскаяться нужно, искренне, от сердца. Тогда и прощение придет. Ничего. Помиритесь, дело молодое…

– Угу, – сообщила я чашке. – В общем, по поводу разметки…

Я вышла от Лексеича через добрых двадцать минут. От Антона было три пропущенных и ни одного сообщения. Пробираясь домой через тускло освещенный двор, я чувствовала себя последней дурой. Сначала подняла на уши, теперь не беру трубку. А что я ему скажу? «Ко мне вернулась сила Зимней Девы»? «Мне подкинули букет из сухих цветов, и к одному пришпилен мертвый мотылек»?

«Я боюсь, что Дарина начнет с тебя».

Я закрыла дверь, пытаясь унять редкие подергивания пальцев и с ходу нашаривая выключатель. Под потолком вспыхнул тусклый свет. Букет немой угрозой лежал на пороге. Если не знаешь – обязательно наступишь. Кто-то хотел, чтобы я об него споткнулась. Хотел, чтобы испугалась – и, как сейчас, замерла, пытаясь решить, что делать дальше.

Взгляд упал на разобранную кровать. Может быть, Лёша что-то знает о Дарине? Нет, ему я точно не буду звонить. Я вытащила телефон из кармана. «Дело молодое».Как же.