Книга Поцелуй Зимы, страница 82 – Надя Хедвиг

– Участковый Никифоров Петр Сергеич, здравия желаю.

Женщина поставила девочку на пол и оперлась на косяк двери. На меня дохнуло перегаром.

– Нина, пойди поиграй с Саней. Что вы хотите?

– Квартира двадцать восемь. Можете описать жильцов?

Женщина заозиралась в коридоре. Я ткнул пальцем себе за спину.

– Вот эта квартира, девушка.

Она пригладила нечесаные волосы.

– Да я поняла. Я вспоминаю. Ходил тут один. Светленький такой. На бабу похож. Дети даже путали пару раз.

– Опишите его, пожалуйста. Во что одет, какого примерно возраста, какого роста.

Женщина задумалась.

– Я его один раз всего видела. Дети чаще. Сын говорил, длинные волосы, то ли седые, то ли совсем светлые. Роста… Не знаю, вашего, наверное. Высокий. Худой до жути. А одет… Я не обратила внимания. Давно дело было. Может, год назад или два. Но помню, что он очень вежливо со мной поздоровался. И назвал так по-диковинному. Мадам, не мадам. Погодите. Как же там… Сеньор, сеньора… Сеньорита, вот! Точно.

Как позвонить по телефону, если у тебя нет голоса?

Я переходила от одной станции метро к другой, сверяясь с картами на больших круглых щитах, и сжимала в кармане записку с номерами. А что бы я сказала? «Дорогая Осенняя Дева, мне дали ваш номер… Да не важно, кто – один тип, который знает, что Хельгу убили, и способен без зазрения совести покалечить человека».

Тёма оказался той еще темной лошадкой. Впрочем, кто знает, как бы я запела, если бы на мне периодически без анестезии выжигали клеймо. Мог ли он убить Хельгу? Я вспомнила черные провалы вместо глаз. Может, и мог, если застал ее врасплох. Но зачем выкалывать ей глаза? А главное, зачем ему это вообще? В отместку за пса? Столько лет прошло. Почему именно сейчас?

Вопросов было больше, чем ответов. Я в очередной раз бросила взгляд на небо. Оно висело совсем низко, угрожая задеть макушку темно-сизыми тучами. Дождь так и не начался. Вокруг было удивительно тихо для середины буднего дня. Люди по-прежнему сновали по улицам, что-то быстро говорили в прижатые ко рту трубки, не глядя набирали сообщения…

Я остановилась. Вот что значит на три года выпасть из реальности. Я забыла, что кроме звонков существуют эсэмэски.

Приземлившись на ближайшую лавочку под сенью куцей березки, я достала телефон. Один пропущенный от мамы. Ей тоже надо написать. Но это потом.

Я набрала сообщение, с непривычки промахиваясь по крошечным клавишам на экране. Надо будет купить аппарат посовременнее. Потом, когда все закончится.

И если я останусь в живых.

«Дорогая Дарина». Нет. «Уважаемая Осенняя Дева». Даже Антон бы так не написал. Я напечатала: «Здравствуйте. Ваш номер дал мне Артем. Мы можем увидеться?», вбила номер, нажала «отправить» и перевернула бумажку.

Он только что на твоих глазах прижег ребенку руку сигаретой.

Пальцы сами набрали:

«Ты в порядке?»

«Отправить».

Мало тебе было Эдгара?

Рядом со мной приземлился тинейджер с дредами вместо волос. На голове здоровые беспроводные наушники, в руках телефон. Ничего себе, какие тонкие уже выпустили. Кеды, рваные джинсы, клетчатая рубашка. Я смотрю, нынче носить целые вещи – сродни преступлению.

Парень мельком глянул на мой допотопный телефон, старую кофту и поднял бровь. Надо как-нибудь заглянуть в магазин…

«Конечно, приходи», – пиликнула эсэмэска.