Книга Поцелуй Зимы, страница 78 – Надя Хедвиг

Я оглянулась: неужели никто ничего не заметил? Но кажется, так и было. Еще пять минут назад людная аллея опустела. Я повернулась к Тёме. Он смотрел на меня настороженно.

– Прости. Мне жаль, что ты это видела. Я просто не выношу, когда мучают животных. Ты же не… Я не испугал тебя?

Я не сразу поняла, что он держит меня за руку. Ладонь у него была сухая и сильная, и хотя никаких мозолей на ней не было, в тот момент она до чертиков напоминала натруженную руку Эдгара.

– Пожалуйста, скажи, что все в порядке, – попросил Тёма, и хоть это была просьба, мне почудилась в его голосе угроза.

Небо над нами почернело, вот-вот должен был снова начаться дождь. Я хотела сказать: «Главное, чтобы мальчик не отправился прямиком в отделение полиции», но из горла вырвался хрип.

Просто отлично.

– Скажи что-нибудь, – прошептал Тёма, не выпуская моей руки, которая уже начинала мелко дрожать. – Ты считаешь меня чудовищем?

Краем глаза я увидела вдалеке вывеску «Метро».

«Нет», – четко произнесла я одними губами и погладила большим пальцем его запястье там, где кончался хвост дракона.

– Вот. – Тёма достал из кармана исписанную бумажку. – Позвони по этому номеру, скажи, что от меня. С Ваней она не поможет… А вот кошку оживить можно попробовать. Она не возьмет платы. – Он посмотрел на небо и вложил бумажку мне в ладонь. – На обратной стороне мой номер. Напиши, как будет время, ладно?

Чтобы не признаваться в потере голоса, я кивнула и заторопилась к метро. И только оказавшись по ту сторону стеклянных дверей и чувствуя, как на меня надвигается потолок, трясущимися пальцами развернула бумажку. Рядом с аккуратными круглобокими цифрами стояло «Дарина».

Дарина, Дарина… Что-то смутно знакомое. Разве не так звали Осеннюю Деву?

Вера, 15 лет

В пятнадцать я поняла, что мама считает меня кем-то вроде Омэна во плоти.

По дороге из школы я увидела на дороге маленький, не больше кулака, серый комок. Подойдя ближе, поняла, что это крошечная мышка. Возможно, ей не посчастливилось накануне ночью встретить бездомную кошку. Мне показалось, мышка дышит – под лапками вздымалась пушистая грудка. Я бережно подняла ее и за неимением платка завернула в бумажную салфетку.

По загадочной причине именно в тот день мама вернулась с работы раньше обычного. Увидев мою находку, она отпрянула.

– Вера, ты где это… Какой кошмар!

– Она живая, мам. Все оʼкей.

Вытащив мышку из салфетки, я положила ее на пол и снова присмотрелась. Мама готова была завизжать.

– Убери ее! Унеси, откуда взяла.

– Но ей можно помочь.

Тут мама сказала то, что заставило уже меня в ужасе от нее отпрянуть.

– Это ты ее, да?

Я открыла рот, чтобы ответить, но из него не вышло ни звука. Не помню, сколько я так просидела на полу, склонившись над пушистым бездыханным тельцем. А потом зачем-то сказала:

– Да.

Я украдкой наблюдала за реакцией мамы. Уголок рта у нее дернулся, она схватила с тумбочки телефон и скрылась на кухне.

– Саша! Что значит не можешь разговаривать? Речь о твоей дочери! Да, она здорова. Нет, ты послушай!

Я гладила пальцем неподвижную тушку. Она была холодная.

Видно, папа положил трубку, потому что мама снова набрала номер.

– Сережа? Сережа, у вас есть минутка?

О, так Лестер уже телефоном обзавелся. Может, у него и адрес есть, и занавесочки на окнах?