Книга Поцелуй Зимы, страница 64 – Надя Хедвиг

«Вжик-вжик», – донеслось с верхнего этажа. В доме явно кто-то был. Звук показался мне знакомым – скользящий скрежет металла о металл. Кто-то точил нож. Услышав этот звук, Костя бы уже тащил меня домой через крапиву и бурелом. Он вообще был не из рисковых. Я посмотрела наверх, силясь разглядеть знакомый силуэт, но пока ничего не видела.

Ну уж нет. Меня тебе не запугать.

Ступени наконец кончились, и моя нога ступила на твердое. В обе стороны от лестницы расходился узкий коридор с низкими потолками. «Вжик-вжик», – раздалось совсем близко. Я открыла ближайшую дверь и оказалась в бывшем кабинете – просторной комнате с низкими потолками. Тут даже сохранилось кое-что из мебели. В углу стоял дубовый стол, на нем, слабо мерцая, горела лучина. За столом спиной ко мне сидел человек в холщовой рубахе. Мощные плечи его не двигались, на спине лежали знакомые каштановые кудри. Я любила иногда пропускать их сквозь пальцы, поражаясь шелковистой мягкости.

Эдгар не обернулся, но отложил нож. Я видела его крупную и сильную руку, красную от постоянной физической работы. Он молча ждал. Я сделала несколько шагов и остановилась. Свет от угасающей лучины причудливо играл на его лице, выхватывая из тени только часть щеки и подбородок. Эдгар смотрел в сторону. Я проследила его взгляд и зажала себе рот ладонью, чтобы не закричать.

На деревянной лавке лежал Костя, одетый так, как в ту ночь три года назад: в клетчатую рубашку и джинсы. Кожа его была такая белая, что светилась в темноте, на горле зияла почерневшая рана.

Эдгар обернулся. Вертикальные зрачки неестественно зеленых глаз застыли, а губы неспешно растянулись в предвкушающей улыбке.

* * *

Я очнулась, ловя губами воздух. Грудь и плечи сотрясались от беззвучных рыданий, слезы заливали виски. С минуту я лежала в полной темноте, пытаясь успокоиться. Это просто сон. Эдгара больше нет. Костя давно в земле. Он не мог остаться в том доме. Не мог. Его давно похоронили.

Перед глазами снова возникла коварная улыбка Эдгара. «Чудовище», –с ненавистью подумала я и села в кровати.

В груди клокотало горе. Будь проклят день, когда я взяла в руки ту фотографию с нечетким изображением. Будь проклята ночь, когда я поперлась в ту заброшенную усадьбу. Будь проклят Эдгар, мое упрямство и мой волшебный дар, что оживил его.

В углу мяукнула кошка. Я вздрогнула, попыталась разглядеть ее – черное на черном. Наверное, Сметана: у Маси лапки белые. Я протянула руку, но она не подошла.

За день квартира здорово нагрелась, но мне все казалось, что я в стылом каменном доме. По плечам ползли мурашки. Я обхватила колени руками. Дышать. Дыши. Ты жива.

Я уперлась лбом в колени. Никто больше не погибнет по моей вине. Я это обещала сама себе, вернувшись в реальность.

И сдержу обещание.

Если у Юли хватило мощи прожечь человеческую кожу, я смогу сама разбудить Ваню. Она же сказала, что силы у нас одинаковые, только полюса разные. Уцепившись за эту мысль, я встала и прошлепала к окну. Длинная футболка, служившая мне ночной рубашкой, хлопала по бедрам. Это была единственная альтернатива платью, которая нашлась в комоде у мамы Антона.

Я примостилась на подоконнике, вдыхая ароматы ночного сада. «Не смей брать жизнь в мое время»,– прозвучал в голове строгий голос. Надо вспомнить, как Юля это делала. Я прикрыла глаза. Тогда она имела в виду, что нельзя морозить дерево. Но наверняка есть и другой путь. Думай, Вера. Думай.