Книга Поцелуй Зимы, страница 101 – Надя Хедвиг

– Все всё понимают, – эхом отозвалась я и в последний раз посмотрела на небо. – Есть, чем связать его?

Антон криво ухмыльнулся.

– Найдем.

* * *

В подъезде было прохладно. Шаги Антона гулко отдавались в коридоре, пока он поднимался по лестнице. Я старалась ступать неслышно. Руки потихоньку успокаивались, только пальцы иногда дергало.

В квартире Антон первым делом запер за нами дверь. Я вдохнула аромат выпечки, запах кошачьего корма и почувствовала, как расслабляются плечи. Здесь было темно и тихо. Внизу по оклеенным обоями стенам тянулись следы когтей, над дальней дверью мерно тикали часы с резными деревянными стрелками.

– Как ты? – Антон тихо встал за моей спиной.

– Нормально.

– Точно?

Я прошлась по коридору, заглядывая в приоткрытые двери. Ваня лежал на своей раскладушке. Руки на животе, лицо безмятежное, волосы блестят. Живой.

У Антона как всегда царил полный порядок: аккуратно заправленная жесткая кровать, пустой стол и сервант с книгами вместо посуды. В углу коврик для йоги, на стенах фотографии в потускневших рамках. На подоконнике пылилась закрытая обувная коробка. Поверх нее, поджав лапы и укрывшись пушистым хвостом, лежала Мася. Увидев меня, она зашипела.

– Прости. – Антон стоял в дверях, склонив голову и спрятав руки за спиной.

Вылитый солдат в ожидании справедливого наказания.

– За что?

– Я должен был среагировать быстрее.

Я подошла к фотографии, на которой Антон обнимал улыбчивую девушку с ямочками на щеках. Тут у него еще были волосы – темные, по виду такие же мягкие, как у Вани.

– Всех не защитишь. – Я обернулась, думая о Косте. – Ты же сам знаешь.

Он кивнул. Такой скорбный и собранный. Как будто не он только что разукрасил Леше физиономию.

– Слушай, ты можешь перестать играть в суперпрофессионального телохранителя или как там это называется? – не выдержала я.

Антон вопросительно на меня посмотрел. Потом коротко кивнул. Подошел к окну и погладил Масю по блестящей черной шерстке.

– Все время плачет по Сметане. Как человек. Я вчера собирался закопать, но она не дала. Развела концерт.

Я покрепче сжала сумку. Надо скорее оживлять кошку. Правда, я понятия не имела как. Влить воду в пасть? Окатить ее брызгами?

– Я не знаю, что делать, – призналась я.

– Что, Дарина не объяснила?

– Я не спросила.

Мася замяукала громче.

– Не ори, Мася, – осадил Антон. – Починим твою подружку.

Он подошел к серванту с книгами и достал одну с потрепанным корешком. Я узнала синий с золотыми виньетками сборник сказок, которым зачитывалась в детстве. На обложке красовался волк с Иваном-царевичем в камзоле и красных сапожках.

Антон уселся на кровать и начал листать книгу.

– Так… Тут еще жив. Тут тоже. Ага. «Откуда ни возьмись, прибежал серый волк и схватил ворона с вороненком. Принесешь мне живой и мертвой воды, тогда отпущу твоего вороненка». Вот он слетал за тридевять земель. Потом ворон принес воды… Нашел. «Серый волк спрыснул мертвой водой раны Иван-царевичу, раны зажили; спрыснул его живой водой – Иван-царевич ожил». У тебя вода живая, видимо. Доставай.

Я выудила из сумки бутылочку. Антон аккуратно взял ее двумя пальцами, покрутил, посмотрел на свет, даже понюхал – и вернул мне.

– Лучше ты.

Вот спасибо. Я встала, потирая ладони. Что там было? Спрыснул? Мне известен только один способ спрыснуть кого-то водой.