Онлайн книга «Паучье княжество»
|
Всего доля мгновения, а лицо её вдруг так переменилось… Маришка отпрянула. А Настины губы складывались в «а» и «о», из них вылетали слова. Сказанные тоном весёлым и беззаботным: – А меня сегодня Александг' на чег'даке подкаг'аулил, пг'едставляешь? – она чуть понизила голос. – Я там убиг'аться должна была, а он меня ка-ак напугает! Вот же дуг'ачок… Маришка так опешила, что перестала даже замечать гробовую тишину вокруг. Она таращилась на подружку. А происходящее казалось всё более и более неправдоподобным. Настолько, что на миг приютской подумалось: «Хоть бы всё это было сном…» А Настя тем временем рассказывала об их с Александром недавней встрече. Щебетала без умолку, восторженно и тихо, пока голос её не затерялся во вновь поднявшемся всеобщем гуле, когда Маришка опять погрузилась в свои невесёлые мысли. «Умалишённая…» – промелькнуло у Ковальчик в голове. Казалось, от пустой, возбуждённой болтовни подружку не способно было отвлечь ничто и никогда. Ковальчик отказывалась слушать её дальше. Просто не могла.И вместо того пришлось вслушиваться в мерзкую болтовню вокруг. То ещё удовольствие. «Мерзавка», «дрянь…» – бесконечная вереница ругательств. Ничего нового. Однако… – Прекрати это, слышишь? Однако Маришка сумела в какой-то момент различить приглушённое шипение Александра. Она скосила глаза на приютского, на миг подумавши, будто обратился он к ней. Но покрывшийся тёмными бурыми пятнами, он смотрел совсем не на неё. На Володю. Маришка быстро отвела взгляд. С момента, как обнаружили их в кладовой, полнившейся мышеловами, Володя больше не сказал ей ни слова. Ни тогда, когда Анфиса, громко отчитав её в коридоре и огласив предстоящее вечером наказание, заперла девчонку в каморке – той самой, где накануне бинтовала ей ногу. Ни тогда, когда велено было выстроиться к обеду, ни на самой трапезе. Ссутулившись над похлёбкой, он не отвечал на колкие вопросы остальных, не принимал участие в «побиении Маришки камнями» – пока словесными, но кто знал, как скоро они превратятся в настоящие удары. Он не проронил ни слова – ни в обвинение Маришки, ни в оправдание. Он молчал, и только желваки ходили на его побелевших щеках. По крайней мере тогда, когда Ковальчик на него смотрела. А она не то чтобы часто удостаивала его взглядами. «Навье отродье…» – Ты не понимаешь, чем это закончится? – не унимался Александр. – Скажи им заткнуться! Но его дружок никак не реагировал. По крайней мере, краем глаза Маришка видела, что силуэт его по-прежнему неподвижен. – Володя! – Я сам разберусь, что мне делать! – рявкнул цыганский ублюдок в ответ. И Маришка, как бы ни хотела сдержаться, а всё равно дёрнулась от его тона. Володя был… в ярости? «На меня? Он злится на меня?!» Уголки глаз предательски защипало, а безликий гул вокруг окончательно распался на голоса. Зазвучали разборчивей фразы, слова. Которые не хотелось слышать. И Маришка зажмурилась, пытаясь вновь в голове соединить их воедино. Не слышать. Не различать. Но не получалось. – Я не желаю есть с ней за одним столом. Это прогневит Мокошь. Господин учитель должен её отсадить! – Пущай на полу ест, пущай словно псина… То были девчоночьи голоса – приютская знала, от них ей придётся хуже всего. Так всегда было. Девочки… почему-то девочки особенно любили донимать «Мокошиных изменниц». |