Онлайн книга «Паучье княжество»
|
Она казалась мне полоумной. «Пойдём, надобно вернуть её», – сказала мне она. Я вылупилась на богачиху, чуть не расхохотавшись. «Коли я хотела бы вернуть, стала бы убегать?» Богачиха снова взяла меня тогда за руку. Ух и хватка была у неё! «Всевышние, ты в своем уме? Не стану я возвращаться. Он кликнет полицию, мне рубанут пальцы!» «Мы всё объясним…» – говорит. Она затем стала меня уверять, будто нас будут слушать и никто не захочет меня проучить. У бедняжки не было мозгов. А может, мысли рождались в её голове так же медленно, как она разговаривала. Или… она просто хотела, чтоб мне досталось? Разозлилась на то, что её ударила? Сладкими речами хотела заманить на лобное место… Или же она и правда была не в себе. Спорить с нею было бесполезно. Так что я снова попыталась сбежать, затеряться в толпе. Но она таскалась за мной как привязанная. Всё пыталась убедить поступить по её. Твердила монотонно как заведённая. Ну точно одержимая! А глаза-то совсем стеклянные. «Послушай, у меня день рождения! – не выдержала я. – Это мой мне подарок, никто больше не сделает. Мне нужна эта свистушка. И ни за что я её не верну!» Мне надоело тратить время. Единственный день ярмарки превратился в сущий кошмар. Уж не знаю, где была её родня и почему полоумная богачиха прилипла ко мне как банный лист… Но я потеряла всякое терпение, и всё, чего мне хотелось, чтоб она просто исчезла. Мне показалось, что в пустых глазах девчонки что-то мелькнуло. Что-то… как бы сказать-то? Живое. «Тебе никто не пожаловал ничего? Но отчего же?» – Ух, она так, идиотка, удивилась. «Никому в приюте не дарят подарков», – сказала я. Мы стояли в той части площади, что в ярмарочные дни звалась «самокатной». Здесь всегда было больше всего народу, и я надеялась, что именно здесь мне удастся наконец улизнуть. «Так ты сирота?» Ну и вопрос. Ослица, полоумная ослица. Я снова попыталась затеряться в толпе. И снова не вышло. Девчонка остановила меня у кукольного вертепа. Здесь было особенно шумно. Тряпичный Петрушка над картонным забором верещал голосом особо неприятным и громким: «А мамка мне и говорит, что ей птички нашептали якобы я заместо заварки дурман-траву кладу! А я ей и говорю, мол, знаете, маменька, кажись, это Вы в чай чаго ложите, ежели с птицами балакаете!» Петрушка визгливо хохотал над своей прибауткой, и ему вторили пахнущие потом и водкой зеваки. «Да ты погоди. Я могу тебе эту свистушку подарить, хочешь?» Вот прямо так она мне и сказала. Всевышние! На кой мне её дарить, она уже моя. «Я дам тебе золотник, отнеси его торговцу, пожалуйста, за свистульку. Сдачу, хочешь, себе забирай». Я сказала, что не буду я возвращаться. Я теперь-то жалею, что золотник не взяла. Не сообразила чего-то. А так чего ещё купила б себе. Это я, конечно, дура. Ну что уж теперь… «Ладно, – медленно опять, как и всегда, сказала она, окидывая меня сонным взглядом. – Я сама ему отнесу. А ты… С днём рождения». Сказала и наконец пошла прочь. Неровной пружинистой и неспешной такой походкой. Как поломанный заводной болванчик. Престранная! У меня оставалось немногим меньше часа, а я толком и поглазеть ни на что не успела. Но была рада, что полоумная наконец отвязалась. А горлица приятно утяжеляла карман! Да… Счастье моё только долго не продлилось. |