Книга Паучье княжество, страница 139 – Мария Понизовская

Или скоро за Таней отправится и она сама.

Но нет. Не одна. Нет.

Она не может. Настя не заслуживает смерти.

Была ли Настя в трапезной зале или её не было? Мог ли Володя или его прихвостни остановить ту расправу, что Маришке учинили остальные? Он был среди них?

Он ненавидит её? За что?

«Уже не важно».

И всё-таки перед мысленным взором без конца возникала одна и та же картина: как Володя просто стоит и наблюдает за избиением, затерявшись в толпе. Не желая пойти наперекор толпе. Не желая рисковать больше своим здесь положением.

Как же гадко.

А он? Заслужил ли он того, чтобы умереть?

В комнату Настя так и не вернулась, и от того подозрения, что она действительно была вместе со всеми в трапезной, только усилились.

Наверняка теперь она попросту стыдилась остаться с подружкой наедине. Предпочитая сидеть подле Александра. Конечно. Вот где Настя была.

Маришка хотела пойти искать её. Она не может просто вот так здесь её бросить. Но…

Эта затея грозила большими проблемами, попадись она смотрителю, разгуливая по усадьбе в то время, когда обязана смиренно молиться в своей комнате до мозолей на языке.

Времени ждать уже не оставалось. Бежать надобно было сейчас. Как можно скорее, пока окончательно не стемнело.

Багаж был уже собран. И собственный, и даже Настин. Она услужливо затолкала всё в её сумку. А собственные небогатые пожитки, кроме разве что дневниковой тетради, уместились в старый, потёртый чемоданчик.

Ветер сменил направление, и снег забарабанил по стеклу. Будто сама зима настойчиво стучала в окно, желая прорваться внутрь. От того звука сделалось не по себе.

И Маришка подумала: «Где же тебя носит?!»

Ладно. Будь что будет. Она отыщет её. Отыщет и, если потребуется, волоком потащит прочь из проклятого дома.

Ковальчик бросила карандаш в карман платья и стала потихоньку сползать с кровати. Голова гудела, и стоило её туфлям коснуться пола, как вся комната закачалась перед глазами.

В коридоре послышался стук каблуков. Услыхав их, приютская дёрнулась, отчего бок вновь прострелило болью. Спешно захлопнув тетрадь, Маришка засунула её в карман к карандашу.

Шаги замерли аккурат подле её двери. Визгливо скрипнула ручка.

Маришка успела с облегчением подумать, что, должно быть, наконец соизволила вернуться подружка. Но на пороге возникла не Настя.

– Пошли-ка, – велела Анфиса, скривив губы и сунув руки в передник.

– К-куда?

Маришка заметила маячивших за спиной служанки Варвару и Саяру. И нахмурилась. Всё это не обещало закончиться ничем хорошим.

– Пошла, говорят тебе! – служанка угрожающе надвинулась на неё.

Приютская попятилась, прижимая руки к груди. Взгляд её испуганно бегал по лицам сверстников. Варвара же, гаденько улыбаясь, глядела на Маришку с вызовом. Саяра казалась безразличной, теребя кончик тёмной косы.

Подскочив к Маришке, Анфиса схватила её за предплечье:

– А ну пш-шла!

Хватка была до того сильной, что приютская поморщилась. Но с места так и не позволила себя сдвинуть, упрямо уставившись на служанку.

– Да мыться идёте! – раздражённо закатила та глаза. – Завтра попечители явятся, а вы – что подзаборная рвань, чумазые.

Маришкино лицо вытянулось. Но она не нашла, что возразить, вновь бросив взгляд на насмешливое лицо Варвары. К счастью, та воздержалась от обыкновенного своего ехидства.