Онлайн книга «Паучье княжество»
|
– Да ну? И что с ними случилось? Всех их пг'одали, да? – Настя расхохоталась, швыряя бумагу Володе в лицо. – Все девятьчеловек. Ах, какой маленькийпг'иют! Не знала, что такие вообще бывают! – О, ну у тебя, разумеется, есть другое объяснение! – Пг'едставь себе! Тег'ентий извг'ащенец, вот и всё. Это не делает нашу будущую жизнь здесь лёгкой, согласна… Но это совег'шенноне подтвег'ждает твои выдумки о г'аботорговле, пг'ости уж! Володя зарычал. Казалось, вот-вот и он накинется на приютскую. Они стояли с минуту, вероятно, и пожирали друг друга взглядами. Молча. А Маришка только и могла, что таращиться на валяющийся листок бумаги у Володиных приютских туфель с заломами на носках. Смотритель вёл список. Список кого? Любовных похождений, как считала Настя? Зачем? Нет. Нет, Маришка думала, дело в другом… Маришка была уверена, что дело в другом. Имя «Таня» было написано неровным и размашистым почерком. Вовсе не другими чернилами, как сказал Володя. Просто нажим был иной. Это была другая рука, но не другой оттенок. Почему? У Терентия был подельник. Но кто? Имя «Таня» было последним, но не единственным, что выбивалось из ровного столбика, выписанного аккуратным и округлым почерком. Другим почерком.«Саша» – вот что значилось прямо над ним. Что за Саша – Маришка не имела понятия. Но то, что Таня могла быть их маленькой Танюшей, почему-то… не желало вызывать сомнений. Совпадение? «Мало ли, что ли, Тань у нас в Импег'ии?» – да-да, Настя сказала именно это. Но только… А что, если «Саша» – это Александр, Володин дружочек? Но отчего его имя значится раньше Танюшиного, если напали на него позже? Чьиэто имена?! Маришка ни черта не понимала! Если это не список любовных похождений, а… а, скажем, жертв, то тогда… Да нет. Почемуих было девять? Почему такое число? И что с ними случилось? Продали работорговцам? Володя был прав? До них здесь приходилось побывать и другим сиротам? Но почему всего девяти? «А что, если?..» Маришка вдруг похолодела. Ей не хотелосьдодумывать эту мысль. Но она не могла себя остановить. Что, если это – это имена неверных, отданных в наказание этому дому? Самых… грешных? Что, если Терентий и его подельник, кем бы он ни был, не только его прислужники в обычном понимании этого слова. Но и в другом. Что, если с княжеской усадьбой, с его умертвиями они… заодно? Ей вдруг вспомнились служанкины слова, когда позавчера они оказались у той в каморке. Анфиса говорила о неупокоенных душах. Анфиса верила, что умершей княжеской семье не нравились незваные «гости». «И прибить могут, да» – вот что она им сказала. Говорила так, будто знала наверняка. «О, Всевышние…» От внезапно хлынувших слёз у Маришки зачесались щёки. – Ну вот, молодец!– воскликнула Настя, толкая Володю в плечо. – Смотг'и, что ты наделал! А если будет пг'ипадок? Настя повернулась к Маришке и обняла ту за плечи: – Не слушай его, он с ума сдвинулся. Но приютская ничего не ответила, всё так же неотрывно таращясь на список, валяющийся на полу. – Можно нам идти, а? – Настя зло зыркнула на Володю. – Или ты ещё что-нибудь там нашёл? Но Володя не нашёл больше ничего. В Анфисиной каморке было полно склянок и трав, но, как приютские уже поняли, она была здесь не только прислугой, но и кем-то заместо лекаря. Так что обилие пузырьков и баночек в её сундуке не казалось чем-то необычным. |