Онлайн книга «Маскарад Мормо»
|
– Что такое «Диль»? – Алексей Диль. Доцент. Елена отрешённо извлекла иглу из манжеты сорочки. Порвала остриём подушечку пальца. – Д-дмитрий Васильев, – забормотала она. – Се-сергей Ивашов, Марк А-алымов… Стена из кошмара, исписанная одними и теми же тёмными буквами, так и стояла перед глазами. Это была другая стена. Не эта. Но рука Солнцевой всё равно потянулась вперёд. – …Пётр О-онищенко. Пальцы, мокрые и потеплевшие от крови, коснулись кирпичной кладки. Елена медленно вывела букву «М». – Елена? Солнцева прикрыла глаза, и на месте сцены из жуткого сна появилась железная маска младшего брата. Следом за «М» Елена вывела «О». – Где ты… о. Солнцева написала «Р», а потом снова «М», а потом снова «О». И ещё. И ещё. Краем уха она различила тихое приближение Котова. Спустя какое-то время почувствовала и лёгкое прикосновение к плечу. Но так и не оторвалась от стены. «Это не та стена, – думала она. – Но я найду нужную». Теперь она знала, где искать. «Дмитрий Васильев, Сергей Ивашов, Марк Алымов, Пётр Онищенко». Её сон вовсе не был кошмаром. Он был пророчеством. И она придёт за всеми ними – убийцами её брата, охотниками.Она найдёт нужную стену, нужную комнату – из кошмара – и оставит там точно такое же послание. Клятву. Угрозу. Елена напишет его на всех их стенах. И их соплеменники, охотники, лаборанты —все, кто обнаружит их тела – увидят её послание. Её клятву. – Что ты делаешь? – спросил Котов, переминавшийся с ноги на ногу рядом. Елена медленно повернулась к нему. Посмотрела на его дёргающее я из-за тика лицо, на его шрамы и огромные полоумно-пустые глаза. Они двигались, читая буквы, бегущие по стене. «М» «О» «Р», «М» «О» «Р». «МОР» «МОР» «МОР» – Елена, – снова позвал её Котов. Он снова звучал так раздражающе бесстрастно. – Что это? Солнцева всё ещё не сводила глаз с его профиля, когда ответила: – Обещание. Э-это общение. – А потом повернулась и медленно зашагал прочь, бросив через плечо: – Обещание в‑всем им. Глава 24 О перевёртышах Наши дни Акимов нагнал её на полпути к калитке, ведущей в Миусский сквер. Рядом, припорошённый снежными шапками, стоял фонтан. Крошечный, замёрзший и не работавший не то что зимой, а вообще никогда. Маленькая каменная чаша, старая и вся в трещинах, стояла на низком постаменте. А в середине – примитивная фигурка полкана. На Поверхности их назвали кентаврами. С тех пор, как Елена узнала название дилевской секты, этот фонтан её раздражал. – Боже, да остановись же ты! – крикнул запыхавшийся староста. Лене это было не слишком интересно. Время, отведённое самой себе на Поверхности, подходило к концу. – Ларина! – он наконец нагнал её. – Может, хотя бы «спасибо» скажешь? Воздух начинал пахнуть сыростью – верный предвестник снега, как Лена успела заметить. Она нехотя остановилась, задрав голову к небу. – За ч-что? – тем не менее поинтересовалась Елена. Краем глаза она заметила, как Акимов рассеянно пнул сугроб, окатывая фонтан белой взвесью. – За дополнительные занятия, Ларина, – проворчал он. – Я замолвил за тебя словечко на прошлых встречах. Теперь ты в клубе. Но что-то я не наблюдал сильную радость. – Т-ты замолвил? – Она посмотрела на него с любопытством. – А ты думала, он сам вдруг решил? – Миша фыркнул и снова пнул сугроб. Лена оглядела его с ног до головы – плотное дорогое пальто, из тех, к которым не пристают ни пыль, ни ворс; лежащий на плечах аккуратной полосой бордовый шарф без кисточек, кроваво-рыжие зализанные волнами волосы, на которые медленно оседал снег. Он выглядел капризно-недовольным. И она спросила, склонив к плечу голову: |