Книга Маскарад Мормо, страница 112 – Мария Понизовская

Корни Крипты забирали обезличенных жителей Поверхности одного за другим. А жуткая и вместе с тем невыносимо тоскливая колыбельная старейшин становилась всё громче и громче.

Солнцева так и не смогла больше взглянуть на корни своего подземного города. И когда старейшины велели новообращённым снова что-то выпить, что-то странное, что лишило её всяких чувств, минувшие дни словно тускнели, выцветали у неё в памяти, была почти счастлива. Всё наконец закончилось.

«Что случилось в Урожайную неделю, да пусть останется там же», – прошелестели слова у неё в голове. И Елена вдруг почувствовала, что даже при всём желании не сможет никому рассказать о том, что там произошло.

А потом они вышли в город.

* * *

Переходную площадь сотрясал бой барабанов и бубнов. Оба берега Неглинной были залиты ярким сиянием факелов. Здесь было куда светлее, чем обычно. Куда светлее, чем даже в день П. Сюда пригнали летучие корабли, и они зависли под куполом, ярко освещая всё вокруг рунами и фонарями на башнях. Семьи неофитов держали высокие свечи, стоя полукругом в центре арены. И ступив на брусчатку площади, Елена сразу же принялась искать глазами своих. И нахмурилась, не сумев их обнаружить.

Алина Солнцева и Святослава Соловьёва чинно вышагивали рядом. Новообращённые шли широкой колонной по пять человек – парни впереди, девицы сзади. Чеканили шаг, держались друг друга. Но Елена буквально кожей ощущала исходящее от окружающих нетерпение. И понимала, как сложно – им всем – не сорваться на бег. Не кинуться сломя голову к семьям. Но они не могли – они больше не были глупыми детьми. Но взрослыми, полноценными горожанами Крипты. И они гордо несли это звание, нарочито медленно – как и полагается – двигаясь вдоль Неглинной.

Елена видела впереди серые одежды семьи Соловьёвых и чёрные камзолы Быковых. Видела чёрно-красное буйство нарядов Лисовых. И совершенно не могла отыскать цветов родного дома.

Но ведь они не могли не встретить её, верно?

Она бросила нервный взгляд на двоюродную сестру. Алина выглядела нисколько не обеспокоенной. И вскоре Елена смогла понять почему, натыкаясь глазами на скромную процессию дальних родственников.

Родители кузины, её братья и сёстры стояли поодаль. Их одежды были не так помпезны, как привычные парадные кафтаны Елениной семьи.Тоже золотисто-белые, но куда более тусклые. В обилии света и цветов Переходной площади их сложно было различить. Но они были здесь.

А родителей Елены здесь не было. Она их не видела: ни деда, ни мать, ни отца. И от этого осознания холодный пот прошиб всё тело. Что это значит?

Взгляд лихорадочно шарил по лицам встречающих. По маскам детей, бликующих на свету факелов и свечей. Темниковы. Калинины. Котовы.

Родители не верили, что Елена вернётся?

Лисовы. Другие Солнцевы. Елена оглядывала лицо за лицом, маску за маской. Родители не хотели её забирать? Соловьёвы. Медведевы. Соболевы. И ещё толпы других. Здесь был весь город, непричастные стояли подальше, но здесь были все. Должны были быть все. Кроме её семьи.

Куда ей идти?

Елене казалось, что все на неё смотрят. Казалось, смех и крики, что долетали со всех сторон, могут свести с ума. Они потешались над ней? Над её глупым видом?

Глаза заволокла влага, и Елена с запозданием поднесла к лицу руки, ещё не до конца понимая, что с этим делать. Мышцы и кожа казались непривычными и чужими. И она не сразу сообразила, что щекотка, коснувшаяся щёк – это слёзы.