Книга Взгляд хищника, страница 3 – Оксана Заугольная

Полина вымыла руки, ополоснула лицо и, как можно тише ступая босыми ступнями, прошлёпала на кухню. Здесь её тоже окружал жёлтый цвет, но приглушённый, скорее горчичный.

Чайник успокаивающе заворчал, его прозрачный бок светился ослепительно-синим, и, словно в морской пучине, к глади воды стремились первые крошечные пузырьки.

С трудом отведя взгляд от чайника, Полина вцепилась в жестяную банку с печеньем и двинулась обратно в комнату.

Три шага из кухни мимо белой двери в туалет. Никто. Ещё шаг – мимо ванной. Не сможет. Пять, нет, шесть шагов мимо спальни – в гостиную. Меня.

Полина пересекла комнату, уселась в отодвинутое кресло на колёсиках и брякнула коробку на столешницу. Вздрогнула от звука, но выдержала. Найти.

Щёлкнула мышкой, открывая документ. День начался не очень хорошо, но такое бывало и раньше. Утром любая мелочь могла вывести из равновесия. Записка, оставленная любящим мужем. Картина, которая первой бросается в глаза, едва входишь в комнату. Шаги соседей снизу, резкий крик во дворе.

Полина была по-настоящему благодарна Владу за то, что он позаботился обо всём. Привёз её сюда и сам подготовил квартиру. Выбрал малоэтажный район, где незнакомцев почти не бывает, а если и проходит кто, то сразу попадается на глаза бдительным соседям.

Но и на этом Влад не остановился. Несмотря на второй этаж, он поставил на окна решётки, а дверь заменил на двойную. Железная дверь сильно выделялась на фоне других дверей в их доме на двенадцать квартир, но Полине не было до этого никакого дела. Она снаружи дверь видела крайне редко.

Полина снова поёрзала в кресле, попыталась вчитаться в первый абзац. Буквы расплывались перед глазами, мелькали оранжево-чёрными полосами тигра с банки с печеньем. Почему Влад выбрал эту, а не с тигрёнком, похожим на мягкую игрушку, или с ёлочкой, Полина не знала. Теперь жёлтые глаза пристально глядели за ней с крышки банки. А со стены смотрели другие.

Смирившись с тем, что работу придётся отложить, Полина крутанулась на кресле и уставилась на дурацкую картину.

На кухне щёлкнул чайник – вскипел. Полина чувствовала себя почти как чайник, готовой вскипеть просто на пустом месте. Сейчас подняться с кресла, подойти к стене и… хотя бы поправить картину: она висит неровно, смотреть на неё противно. А может… может, даже снять.

Она хранит в верхнем ящике стола все записки Влада и больше ничего. Там хватит места и для одной небольшой картины. И можно снова работать и не думать, что глаза следят за ней со стены. Глупость несусветная, конечно. Картина висела у них и раньше. Кажется, её повесил ещё в прежнем их жилье Влад, но уверена Полина не была.

У неё часто путались воспоминания. Сначала она паниковала ещё и из-за этого, нашла в интернете кучу диагнозов, половина из которых смертельны, но потом остановилась на одном. Случившееся с ней просто оказалось слишком травматичным. Её мозг подавляет воспоминания и – как результат – накладывает ложные. Обычное дело, тысячи людей живут так же. Только вот это совсем не успокаивало. Иногда ей казалось, что, если Влад скажет, будто картина принадлежала Полине и это она повесила её на стену, Полина решит, что это вполне возможно. И даже вспомнит, как покупала её на блошином рынке ещё в Москве.

Москва теперь была далеко, в дымке перепутанных воспоминаний. Её словно не было, и вся жизнь Полины заключалась в стенах этой квартиры. Таких… жёлтых.