Книга Взгляд хищника, страница 152 – Оксана Заугольная

Так и выходило, что для избавления от сплетен требовалось войти в их эпицентр и сблизиться с Марьей Николаевной. Полина немного побаивалась за пожилую соседку. Что, если они с Владом правы и Олесю убили из-за того, что она сблизилась с Полиной? Конечно, Марья Николаевна, даже вздумай она напялить берет и бежевое пальто, не сошла бы за Полину, но что, если они ошиблись в причине? И дело именно в сближении? Что, если Полина должна была оставаться одинокой?

Но выбора у Полины не было. Одна она бы ни за что не дошла до аптеки. Это было слишком для неё. Она боялась даже подходить к окнам, чтобы следить за площадкой, что уж говорить об улице!

«Это совпадение, – строго произнесла себе Полина, глядя в зеркало. – Олеся погибла не из-за меня. И с Марией Николаевной ничего не случится, это просто маршрут до аптеки и обратно».

И если в первую часть утверждения Полина совсем не верила, вторая казалась ей логичной.

Одевшись – и только бы не передумать – и положив в карман остатки наличности, Полина вышла за дверь. Конечно, она сначала изучила пространство подъезда через глазок, но потом решила, что это уже перебор. И вышла.

У неё всё ещё была зарплатная карточка, Влад не попросил её обратно после того, как она перестала выходить на улицу, но и Полина не хотела платить ею. С карточки данные о тратах приходили не ей. Это она уже поняла. Может, Олеся была не так уж неправа? И её жизнь контролировалась чуть больше, чем требовалось для заботы о её жизни и здоровье?

Но думать об этом сейчас Полина не была готова. Всё постепенно, шаг за шагом. Она всё узнает и во всём разберётся. Но сейчас первый шаг – выход в аптеку.

Полина остановилась у квартиры Марии Николаевны. Её глазок блеснул светом, ещё когда Полина спускалась, но сейчас дверь оставалась закрыта. И Полина осторожно постучала, пытаясь не вдыхать сильный запах чужого жилища, вырывающийся даже за пределы дверей. Почему она не замечала этого раньше? Может, слишком давно не стучала ни в чьи двери? Полина вспомнила: чужие квартиры всегда пахли каждая по-своему, особенно в старых домах. И она, ещё маленькая, с интересом вдыхала эти ароматы, пытаясь представить, почему они такие разные. Тогда она ходила к соседям за солью или позвать погулять друга детства или подружку. И не боялась. Она когда-то ничего не боялась.

Словно в отместку за те годы, сейчас она боялась всего. Даже в своём подъезде, закрытом железной дверью.

Мария Николаевна наконец выглянула. Ее морщинистое веснушчатое лицо лучилось любопытством и в то же время лёгкой жалостью. Да, точно, она же знает про Олесю.

– Что случилось, Полиночка? – спросила она ласково.

Полина, запоздало решившая, что соседка может опасаться её, – убийцу Олеси не нашли, а их опрашивали, и Полина была последней, кто видел подругу живой, обрадованно улыбнулась.

– Простите, Мария Николаевна, я тут приболела, – покаялась она. Ложь ложилась так легко, словно она врала всегда. И Полина кашлянула для верности. – Хочу купить лекарств, не дожидаясь мужа с работы… но боюсь, что не дойду до аптеки.

Последнее было сказано совершенно искренне.

– Сейчас-сейчас, милая, – растрогалась Мария Николаевна и засуетилась за приоткрытой дверью. – Мне и самой надо сходить, только в соседнее здание, к окулисту, рецепт свой на очки отнести.