Книга Вианн, страница 25 – Джоанн Харрис

Я думала, будто не люблю шоколад. На самом деле я его не пробовала. Те маленькие дольки шоколада, которые я ела в детстве, не имели ничего общего с этим.

– Я знаю. Совсем другое дело, – сказал он. – Здесь восемьдесят процентов какао. Возможно, тебе кажется горьким, но такова природа какао. А то, что продают в местных магазинах, в основном состоит из сахара, пальмового масла и жира. Но это – душа какао-бобов. Их сила. Их горькая мощь. И в такой форме она проявляется особенно ярко. Проясняет мысли. Придает сил.

Я отложила остаток шоколада. Во рту вязало от тьмы.

Он усмехнулся.

– Тебе не нравится?

– Вовсе нет.

– Это потому что ты его плохо знаешь. Поверь, ты привыкнешь. Идем. Я тебе покажу. Сама приготовишь трюфель.

Меньше чем за неделю рецепты стали частью моей жизни. Рецепты Марго, а теперь и рецепты Ги, все с собственными тайнами. Сначала он показывает мне шоколадный ганаш – сливки, сливочное масло и шоколад, которые растопили вместе и дали остыть, а потом скатали в шарик, обсыпав руки какао-порошком. И да, он прав. Это просто. Просто и почему-то интересно.

– Попробуй еще. Не торопись. Твое нёбо уже должно было привыкнуть.

Я снова пробую трюфель, осторожно положив его на язык. Какао-порошок кажется землистым, словно пыль из далекой страны. А серединка непривычно горько-сладкая и тает на языке, как масло. Я пока не знаю, смогу ли полюбить шоколад. Но мне интересно; мне хочется еще.

Ги улыбается.

– Я же говорил. Сейчас я использую бобы Forastero. Они самые недорогие. Но когда мы откроемся, я буду использовать самые старые, самые редкие сорта; те, что использовали майя и ацтеки в непролазных дебрях Амазонки.

Это звучит как путешествие. Я говорю ему об этом, и он снова улыбается.

– Возможно, – говорит он. – Мы путешествуем не только по дорогам и морям. Мы путешествуем в легендах и снах. Вот. Попробуй. Это я приготовил.

Он протягивает мне баночку. На крошечной этикетке коричневыми чернилами написано от руки: Xocolatl. Внутри что-то похожее на сухую землю, хотя это должен быть шоколад.

– Это приправа, – поясняет он. – Можешь класть ее куда угодно: в рагу, в супы, в кофе, даже в десерты, чтобы сделать их чуточку интереснее. Она несладкая, без сахара. Сохрани ее. Расскажи потом, что получилось. Это оченьстарый рецепт, времен Шоколадных королей; они получили его от Ишкакао, богини любви и сострадания.

Я взяла баночку шоколадной приправы и отнесла в La Bonne Mère. Я не смела использовать ее на кухне – Луи четко дал понять, что рецепты менять нельзя, – но, может быть, она пригодится мне в других целях. В ней крылся некий смысл, как в розовых пинетках, купленных у женщины с Рю-дю-Панье; словно вместе они могли приоткрыть завесу будущего.

2

5 августа 1993 года

Всего за две недели на одном месте я приобрела больше вещей, чем за годы странствий. Разноцветная одежда из благотворительных магазинов; крошечные пинетки и ароматное саше. Блокнот, в котором я записываю рецепты Марго, один за другим. Не так уж и много, но я знаю, что сказала бы мать. Вещи тормозят.Но сейчас мне хотелось замедлиться. Хотелось стать деревом; пустить корни.

Пустить корни или пуститься в странствия? Две стороны одной монеты. Выбор, который всегда стоял передо мной. Желание остаться. Желание бежать. Возможно, мой ребенок это изменит. Я посмотрела на розовые пинетки, которые купила у старухи на Рю-дю-Панье. Травяное саше уже начало писать их историю: лаванда, герань, ароматы начала лета. Беременность обострила мое обоняние. Теперь я чувствовала, как город слоями поднимается из утренних туманов. Сначала негромкий солоноватый запах моря; рыбный рынок в старых доках, нагретые солнцем улицы, пекарни. Потом цветочный рынок; упоительные ароматы гвоздики, мимозы, гардении и дамасской розы. Затем длинный подъем к Bonne Mère по склону холма; ладан, а под ним – потный запах горя, вины и благоговения. Нашла ли та, другая девочка своего розового кролика? Или ее мать, как моя, заставила ее оставить игрушку на обочине дороги?