Онлайн книга «Вианн»
|
– Ты можешь лучше, – сказала она. – Давай, Вианн Роше, ни за что не поверю, что ты испугалась кучки стариков. Это место станет твоим, если ты захочешь. Но не рассчитывай, что они так запросто его отдадут. «Как вы меня назвали?» – вертелось у меня на языке. Но ее слова задели меня за живое. Она права. Это всего лишь обед. Я попадала в передряги и похуже. Я перевела дыхание и осознала, что дрожу от волнения и усталости. Я повысила голос и обратилась к собравшимся: – Что ж, вы вправе осторожничать. Я впервые готовила по этому рецепту. Если честно, если не считать кофе или заваривания лапши кипятком, я вообще впервые готовила. Так что попробуйте суп. Оцените его. Скажите, как вам. Только не бросайте меня просто так. Повисло молчание, в мире не осталось ничего, кроме стука моего сердца. Я только и могла, что стоять, затаив дыхание, вымучивать улыбку и надеяться, что кто-нибудь нарушит тишину. А затем… – Если это бесплатно, я попробую, – сказал Эмиль. Весь воздух в моем теле словно сжался в комок в груди. Внезапно температура в комнате стала слишком жаркой; цвета слишком яркими; запахи пива, кофе и дыма совершенно невыносимыми. Я поискала взглядом женщину с Рю-дю-Панье, но она куда-то пропала… Я поставила супницу. – Спасибо. А затем я потеряла сознание и упала на пыльный пол La Bonne Mère. 8 24 июля 1993 года Я очнулась под звуки голосов от прикосновения мокрой тряпки к лицу. – Все в порядке, – сказал Луи. – Просто расступитесь! Я открыла глаза. – Все будет хорошо. Зря ты не позавтракала как следует. – А как там буйабес? Большинство завсегдатаев стояли вокруг со встревоженными и несколько виноватыми лицами, какие часто бывают у мужчин не первой молодости при виде женской слабости, и только Эмиль сидел за своим столом и спокойно ел буйабес. – Пастиса маловато, – сообщил он. Луи обернулся и рявкнул: – Тебетолько добавки пастиса не хватало. Он с беспокойством посмотрел на меня. – Ты в порядке? Что-то с малышом? – Все хорошо, – заверила я, садясь на скамью. – Просто переутомилась немного. Я повернулась к Эмилю, который уже доел буйабес и разглядывал тарелку с поджаренным хлебом. – В смысле, пастиса маловато? Я взглянула на Луи. – Я все делала в точности как ты показал. Я хочу научиться. Луи бросил на меня очередной мрачный взгляд. Он снова стал настороженным и недоверчивым. Я чувствую, что моя молодость – это проблема; моя беременность – проблема еще более серьезная. Он боится, что я разобью ему сердце. Не в романтическом смысле, с этим покончено после смерти Маргариты, и все же я чем-то напоминаю ему ее. Я лишаю его самообладания. Горе – это любовь, которая не находит выхода.Так говорила моя мать. И в нем сохраниласьлюбовь. Она просвечивает между слоями грубого камня. Но он научился жить со своим горем. По крайней мере, оно стало привычным. А любовь – нет. Любовь и ее опасная сестрица, надежда. Я чувствую, как Луи противится их влиянию. Чувствую, что, несмотря на свою доброту, он склонен отказать мне от места. Мать не стала бы настаивать. Она привыкла к кочевой жизни. Но во мне появилось что-то наподобие якоря, чему недостаточно дороги под ногами. Мне хочется быть нужной. Хочется своей привычной утвари, отполированной руками до блеска; хочется досконально знать каждый звук и шорох в доме. Я бросила Луи крошечную мысль, полную надежды. Она озарила закоптелый зал, словно солнечный луч, прошедший сквозь движущуюся призму. |