Книга Хроники закрытого города, страница 67 – Улана Зорина

Темнота колыхалась, дышала, заставляла неметь похолодевшее тело и путаться вязкие мысли. Мохнатая склизкая лапа коснулась плеча, и в ухо дохнуло ледяной стужей «Убирайся!» Анна в ужасе отшатнулась и, внезапно вновь обретя способность двигаться, вывалилась из ванной комнаты.

– Ты чего, ма?

Она едва не сбила с ног сына и, захлопнув за собой дверь, привалиласьспиной. Грудь женщины судорожно вздымалась, а побледневший лоб покрылся испариной.

– Ромка, – хрипло выдавила, растягивая губы в вымученной улыбке, – как ты меня напугал…

– Прости, я не хотел… Я не думал… – залепетал он, зябко поводя худенькими плечами.

– Да брось, милый, уже всё в порядке.

– А там что? – указал сынишка на дверь. Анна вздрогнула.

– Да ничего, просто старая ванная.

– Можно мне, – потянулся Ромка вперёд, и Анна нехотя отступила.

Дверь, скрипнув, чуть приоткрылась. Потянув за проржавевшую ручку, Ромка распахнул ход в чрево злобного зверя. Вопреки опасениям Анны, их взглядам открылась всё та же крохотная каморка в мигающем свете тусклой лампочки Ильича. Слепое пятно старого зеркала с укором глядело на женщину, так и не успевшую отмыть со стекла толстый слой годовой пыли. Озадаченно оглядевшись, Анна пропустила внутрь сына и, нахмурив лоб, провела пальцем по зеркалу. Чистая полоса мгновенно отразила вопрошающий взгляд Ромки, и, с облегчением вздохнув, Анна вновь взяла в руки обронённую тряпку.

День вновь пролетел в весёлых хлопотах, перемежаясь с заслуженным отдыхом на берегу перед домом. Отыскав в подвале верёвку, они кое-как приспособили её к толстой ветке могучего тополя и теперь с упоением развлекались. Усадив сына на импровизированные качели, Анна со смехом раскачивала визжащего от восторга Ромку. Затаив дух, она охала, когда тонкие ножки оказывались высоко над землёй. Материнское сердце трепетало, сжимаясь от забытого тревожного чувства, внезапно раскрывшего крылья и дамокловым мечом нависшего над душой. Анна хмурилась, пытаясь понять, что так давит на сердце. Но так и не найдя объяснения, гнала прочь гнетущие чувства, вновь и вновь обращая пылающий взор на любимое чадо.

***

День пролетел незаметно. Только что солнце было высоко, и вот оно уже кокетливо прячет свой сияющий лик за горизонтом. Откинув назад разметавшиеся пряди, Анна со вздохом уселась на деревянные ступени крыльца. За спиной тихо скрипнуло, и она улыбнулась.

– Иди сюда, милый, – Анна похлопала ладонью по тёплой древесине, – это уже похоже на ритуал, да?

Ромка осторожно опустился с ней рядом и неподвижным взглядом уставился в тёмные воды. Искрящаяся дорожка прощальным росчерком неумолимо таяла вместе с уходящим светилом и озеро наполнялось холодной опасностью. Зудящий червячокзаворочался где-то на периферии памяти, и Анна, зябко поёжившись, притянула сына к себе. Отогнав прочь мрачных предвестников тревоги, она натянуто улыбнулась.

– А давай и впрямь это станет у нас ритуалом. Каждый день перед сном мы будем с тобой вместе провожать солнышко. Как думаешь?

– Хорошо, мам, – глухо проронил сын. Это его «мам» прозвучало так безысходно и жалобно, что материнское сердце испуганно вздрогнуло.

– Ты чего, Ром? – заглянула Анна сыну в лицо. Маленькое, бледное, оно показалось ей лишённой жизни костяной маской в янтарном искрящемся ореоле. Порывисто вздохнув, Анна вновь обняла сына, уткнувшись носом в пушистую макушку. – Всё будет хорошо, милый. Мама с тобой. Мама тебя никому не отдаст, никому не позволит тебя обидеть, – и, почувствовав, как при этих словах напряглось тело ребёнка, нервно сглотнула. Вот бы ещё и самой в это поверить.