Книга Хроники закрытого города, страница 129 – Улана Зорина

Крадучись и тревожно оглядываясь, Андрей завернул за угол школы и торопливо нырнул под лестницу бетонной пристройки.

– Так, где тут у нас… – жадной ладонью он ощупал цемент и победно присвистнул. Взгляд упёрся в неприметную трещину прямо у основания верхних ступеней.

Андрей скинул на землю портфель, запустил руку в трещину и осторожно извлёк оттуда пыльную сигаретную пачку. На измятой квадратной пачке белым по красному было написано «Прима». Поднеся ту к самому носу, Андрей глубоко вдохнул в себя этот неповторимый аромат крепкого табака, смешанный с влажной пылью застарелого цемента. Дрожащими пальцами достал шуршащую папиросу, с вожделением сунул в рот и сощурился. «Ох, если мать узнает – убьёт», – пронеслось в голове, и липкие пальцы страха сдавили горло.

Ещё даже не успев прикурить, Андрей надрывно закашлялся.

– Да нет ,– успокоил сам себя парень, вздрогнув, однако, от звука собственных слов. – Откуда ей знать. Не видел никто. Не знает… – и, кивнув сам себе, чиркнул спичкой.

Маленький огонёк заплясал, заметался и тутже погас, пуская по ветру дымчатый шлейф.

– Да ё-моё… – расстроенно топнул Андрей и протиснулся глубже под лестницу.

Наконец терпкий сигаретный дым вдарил в ноздри, а между пальцев засветился тлеющий огонёк. С наслаждением втянув в себя медленный яд, Андрей расслабился и закрыл глаза. Думать ни о чём не хотелось, и он просто курил, стараясь вдоволь наполниться никотином до самого завтра.

Звук лёгких шагов и тихий смешок застали парня врасплох. От неожиданности он выронил сигарету, и когда наклонился за ней, взгляд его упёрся в чьи-то блестящие туфли.

– А ты что здесь делаешь? – вскинул он дерзкий взгляд, а губы перекосила нагловатая ухмылка…

***

В себя Эльвира пришла уже в серых сумерках.

Уставившись в одну точку, она стояла у своего дома и сжимала в руках кожаный ремешок школьной сумки. Сама сумка валялась в вязкой грязи у самых ног растерянной хозяйки. Непонимающе озираясь по сторонам, Эльвира хмурила лоб, силясь припомнить, как попала сюда. Казалось, что только вот-вот она вышла из школы и, заламывая от горькой обиды на весь мир руки, уселась жалеть себя на одинокую лавочку. Затем были хмурые санитары с телом несчастной учительницы и пристальный взгляд синих глаз. А потом бешеный стук суматошного сердца и жгучее желание сбежать поскорее, скрыться, затеряться в толпе. Несмотря на влажную хмарь плачущего дождя, тело переполнял пышущий жар, а на груди приятно пульсировал тёплый кулон.

И вот теперь она стоит тут, а на землю медленно опускается тьма. Ледяные капли вездесущей мороси стекают по слипшимся сосулькам волос, заливая глаза.

Только сейчас она осознала, насколько продрогла. Эльвира передёрнула плечами, смахнула с лица стылую влагу и бегом припустила к двери.

Дом встретил её тёплым светом зажжённых ламп и притаившейся тишиной. Казалось, он настороженно затаил дыхание, вот-вот готовый взорваться от малейшего звука.

– Мам? – ещё не успев осознать, что делает, она набрала в рот воздуха, и крик вольной птицей сорвался с губ, заметался по пустым комнатам, гулким эхом отскакивая от стен.

Дверь наверху скрипнула. По лестнице раздались торопливые шаги, и в гостиную влетела заспанная мать.

– Эль, ты в своём уме… Чего кричишь? Разбудишь…