Книга Девочка Черной Бороды, страница 32 – Екатерина Ромеро

Они делят меня, как тушку недобитого козленка. Кому ноги, кому голова и это больно. Когда ты не отвечаешь за свою жизнь больше, когда она тебе просто не принадлежит.

Могла бы умолять их, просить, да толку. Как решит Черная Борода, так и будет. Он наверняка уже ждет не дождется, когда я умру.

– Она не продается.

– Не жадничай, брат.

– Это не жадность, Фарах. Джохарова мой долг, а долги я не перепродаю и тебе не советую.

– Как знаешь. Дело твое.

Гафар окидывает меня строгим взглядом, и я машинально опускаю голову. Я не могу смотреть на него спокойно после вчерашнего. Я просто не могу.

Он не продал меня, хотя мог и мне, наверное, надо радоваться, но мне грустно. Фарах меня не знает, я просто вызвала у него интерес к новому. Он бы не ненавидел меня так, как ненавидит Гафар, но ценности я для него тоже не несу, в этом вся разница.

Конечно, дома у Таты я сталкивалась с неприязнью, но еще ни один человек не презирал, ни ненавидел меня так, как это делает Черная Борода.

И ненависть его не знает рамок. Она бесконечна, словно длиннющий день в колонии. И нет там просвета, там вообще ничего нет кроме тьмы.

Так странно, я жила с мыслью, что умру, когда вырасту. Что никем не стану, не выйду замуж, не рожу детей. У меня не было самого главного – надежды и теперь я понимаю, что боялась не зря.

Порой кошмары могут сбываться, особенно если Он властелин города и твоей жизни тоже.

Я плохо помню дорогу домой. В голове то и дело крутились мысли. О казни. Она будет прилюдной, ее будут видеть не только охранники, но и родственники Гафара. Пожалуй, я недооценила масштабов его ненависти. Он хочет поиздеваться, а перед этим сломать меня.

– Выходи.

Мы уже дома у Гофра, от нервов я едва переставляю ноги. Во дворе все еще видны капли крови Рамиля, хотя снег выпал, она впитались в лед.

Сколько еще человек Сайдулаев наказал, скольким отомстил или я буду первая? Я не знаю. Он пугает меня, я чувствую себя голой и беззащитной, и хотя уже в одежде, все равно это чувство осталось. Он словно прибыл ко мне табличку “ненавистная” и я ношу ее теперь, куда бы ни пошла.

***

Когда Шамхан пропал,мы перерыли всю страну в его поисках. Мы готовы были заплатить любые деньги, отдать все лишь бы найти его живым, но этому не суждено было сбыться. Шамхан сдох, наши ищейки нашли его уже мертвым.

Отец на стену лез от потери самых дорогих ему женщин, а мы с братом строили власть. Чтобы получить силу, чтобы больше никогда не оказаться в том положении, в котором мы были тогда: беззащитные, уязвимые, слабые.

Мы никогда не заботились о власти, я занимался бизнесом и подумать не мог, что стану мэром. В итоге это меня породило, закалило, вытеснило все то, что когда-то казалось важным.

Попав в эту систему, я довольно быстро освоился и понял, что деньги решают многое, а большие деньги решают все.

Это связи, возможности, приоритеты. Это право выбора, а такое право отстаивать это самое право, власть, везде открытые двери, уважение, протекторат.

Более того, быть мэром мне понравились и довольно скоро я уже не представлял себя ни на каком другом посту. Мы с Савелием построили империю, и если он не хотел мелькать лицом на камерах, мне приходилось это делать за нас обоих.

Мы создали наш мир, бизнес, власть и теперь пришла гнида по имени Мэссер. Он уже позарился на мое кресло. На кресло, которое я никому не отдам, даже к Крутому.