Книга Девочка Черной Бороды, страница 103 – Екатерина Ромеро

Все, что смог сделать – отдать приказ Адилю, чтобы он увез Лейлу. Она смотрела на меня своими невыносимыми синими глазами и молчала. И я молчал, да девочка, мне больше нечего было сказать, все самое страшное с тобой я уже сделал.

Я дождался, пока Адиль отзвонился что привез Лейлу, перечислил ему деньги и умер потом. Для отца, для брата, даже для Фараха.

Я умер для всех, потому что больше не знал выхода из этого дерьма. Отец не позволил бы мне жениться на Лейле, а вечно прятать и скрывать свою девочку в этом городе я все равно бы не смог.

И так я умер. Подох в аварии, столкнулся с фурой. Мне хватило власти организовать собственную смерть и даже собственные похороны проспонсировать.

Крутой был, конечно, в ауте, но все же он понял. Он понял, что я устал, что больше не смогу тянуть эту лямку, что также, как и он два года назад, я нашел свой смысл жизни и он больше не заключался во власти.

Мы решили, что следующим мэром временно станет Фарах. Он молод и горяч, амбициозен, хоть и не особо ответственен. Нормальная кандидатура, а дальше мы решим что делать.

Помог бы Фари, пригодился бы его совет, но , честно говоря, я и так опирался на его логику, когда все это планировал. Фари бы сделал также, так что у меня вообще не было никаких сомнений.

Думал ли я о том, что нанесу удар отцу, когда умру? Да, но это было ничто по сравнению с тем, если бы он узнал, что я хочу остаться с Лейлой. Пусть даже она и не виновата, уже слишком поздно. После того, как мы обвинили ее и при всех казнили, она никогда не будет одобрена мне в жены.

Были ли у меня силы доказывать отцу и брату свою правду? Нет. Было ли желание обвинять всех нас в том, что мы ненавидели и едва не убили ни в чем не повинную девушку? Тоже нет.

Это моя ошибка и моя ответственность, мой камень.

Казнь уже не вернуть назад. Я сделал Лейле очень больно, и это тоже уже назад не отмотаешь.

Я устал. Смертельно устал доказывать отцу, что я сын, который достоин его любви. Это больше не моя месть, не мой долг и не мое кресло.

Я уже был рядом с Лейлой в одном городе, когда они хоронили гроб с останками какого-то бомжа.

Видел по новостям, как мелькал Фарах, конечно, Крутой уже посадил его в кресло. Все верно, так надо, он справиться,тем более что Беслан не подвел, и они вскорости все же зачистили Мэссера с его шайкой.

А потом я стал для Лейлы призраком. Издалека видел ее, слушал все отчеты, которые мне выдавал Адиль. Как она плачет, как плохо ест, как почти ни с кем не разговаривает. Я видел все ее фотографии, моя девочка была невероятно просто талантливой, и она жила.

Я оказался от дома, от власти, даже от своего привычного наглаженного костюма, сменив его простой кофтой и джинсами с ближайшего дешевого магазина. Я лишился всего и ни капли не жалел об этом.

Я слушал все рассказы Адиля, впитывал все это, но к Лейле не смел подойти, не имел просто права.

Иногда только ночью я пробирался в ее маленький домик у моря и укрывал Лейлу, когда она сбрасывала одеяло. Я тайно чинил ее дом, крышу, пол, потому что Лейла полюбила этот дом и ни в какую не хотела переезжать в что-то более приличное.

Она начала учиться, я жил рядом и выл от невозможности просто подойти к ней. Сам себе не разрешал, Лейла ведь не просила, потому я сделал все все для того, чтобы она не видела меня и просто жила.