Книга Проклятье рода Юсуповых, страница 2 – Олег Ефремов

Старуха приказала зарезать молодого барашка. Вспоров ему живот и вывалив на траву кишки, принялась рассматривать рисунок из потрохов. Походив вокруг да около, выкурив трубку, набитую травами, она вошла в шатер к хану.

— Не томи моего сердца, говори, что увидела. Еще ни разу твои предсказания не оказывались бессмысленными, — Юсуф-Мурза сейчас хватался за спасительную соломинку.

— Дай Аллах вам терпения и мудрости мой хан, но сыновей больше нельзя оставлять на этой земле, — выдала старуха самые не радужные перспективы, о которых догадывался переживающий отец. — Отправь их подальше от дома, пусть покоряют чужие земли, захваченные ранее Золотой Ордой.

— Не бывать этому, старая карга! Моя, Сююмбике, вот уже более десяти лет, как пропала без вестей, — вспомнил старый хан, как отдал первую дочь замуж за Казанского хана Джана-Али. — Она трижды меняла мужей, но в итоге ее казнили, как только стала управлять Казанским ханством.

— Она сделала не верный выбор. Полагаясь на чувства, выбрала предателя в новые мужья, — не согласилась старуха. — Здесь же вижу одного из потомков твоих сыновей рядом с русским царем, его правой рукой. Он будет стоять на равных по силе, богатству и могуществу с самим русским императором. Его положение укрепит наше влияние на все племена, и уже никто не сможет так легко бросить вызов твоему роду.

— Так и кого из них мне отправить к русичам? Иль-Мурзу или Ибрагима? — не хотел отец надолго расставаться со своей опорой и надеждой рода.

— А вот этого я тебе сказать не могу. Лишь один оставит сильное потомство, которое принесет плоды обоим нашим народам, — старуха снова вышла к разбросанным кишкам, пошамкала губами и покачала головой.

— Оба будут причастны к появлению этого наследника. Чье семя станет роковым, нет возможности узнать. Так что отправить придется двоих, — старуха Изыргиль вытерла руки от крови, которыми снова перебирала кишки жертвенной овцы. — Да и проблемы, которые они еще успеют учинить, больше не будут твоей головной болью.

Юсуф-Мурза тяжело вздохнул, но другого решения у него не было. Он велел позвать к себе своих сыновей, чтобы обрадовать тех своим наказом…

В небольшой деревеньке, утопающей в чаще леса с одной стороны, и примыкающей к засеянным полям с другой, с утра царила самая настоящая суета. Все носились от одного дома к другому. Это был не потоп, ни пожар, ни какое-то стихийное бедствие. Это была самая настоящая свадьба, которая в деревне происходит не так часто, как многим бы хотелось. Молодежи жило в деревни не много, и тому, как считали все поголовно, была причина, обрушившаяся на их деревню двенадцать лет назад.

Эта причина и по сей день жила в крайней избушке и портила окружающим не только кровь, но и нервы. Там обитал молодой паренек с рыжими волосами и веснушками на лице, которого все без исключения называли то бесячим отродьем, то проклятым выродком, то ненавистным выкормышем.

На самом деле рыжего паренька, с виду абсолютно нормального, и даже приятного за счет своей неизменной улыбки, звали Гришкой. Он совершенно не был виноват в том, что с ним приключилось двенадцать лет назад. Но все жители не забывали ему об этом напомнить, по любому поводу, а и иногда и без.

Двенадцать лет назад приключилось несчастье. К ним в деревню, можно сказать что приползла умирающая на сносях рыжая девка. И как назло, заползла она в крайнюю хату, где проживала сердобольная знахарка Авдотья. Целые сутки девчонка не могла разродиться. На ее крики сбежалась вся деревня, в надежде, что та либо родит, либо уже помрет наконец-то. Местная целительница часто принимала роды и опыт у нее был хороший. Но, то ли ребенок не хотел появляться на свет, то ли мать не желала видеть своего дитя, что-то пошло не так. Ну и какая хорошая мать на сносях будет шляться по лесу? Явно здесь была какая-то тайна. Вот поэтому все, кому не лень, сейчас торчали возле дома, с которого раздавались дикие крики.