Книга Операция на два сердца, страница 45 – Валерий Шарапов

— Молчи, сука! — взревел этот джентльмен, и я снова получила — на этот раз в живот.

Боль скрутила. Когда я Юленьку рожала, меньше мучилась! Кашель душил, я царапала ногтями ободранную обшивку. Бандиты о чем-то переговаривались, но я же не понимала. Вряд ли хотели меня убить — давно бы это сделали. Машина вдруг резко повернула налево. Вилла, где я проживала, осталась в стороне. До нее даже не доехали. А возможно, это была совсем другая дорога. Ветки царапали борт. Поначалу ехали сравнительно ровно, потом начались ухабы и крутые виражи. Машину подбрасывало, скрипели рессоры. За окном мелькали деревья, завихрения вьюна. Из ругани похитителей явствовало, что они заблудились — не туда свернули. Машину жестко тряхнуло, я взвыла от вспарывающей боли. Мужчины галдели, как сороки. Доставалось водителю. Я пришла в чувство, но, увы, ненадолго. Неумеха за рулем резко затормозил, похитители посыпались кто куда. Голова провалилась в пространство между сиденьями. Машина встала, двигатель заглох. Я плохо ориентировалась в происходящем, кровь приливала к голове. Меня вытаскивали за ноги, я брыкалась, за что получала отдельно. Хорошо, что надела джинсы и кроссовки, иначе сгорела бы от стыда перед приличной публикой…

Во все стороны простирались глухие джунгли. Лесная дорога в этом месте обрывалась. Когда-то тянулась дальше, но переломанное дерево закрыло проезд. Орали луженые глотки, крутили перед носом пистолетами. Я вспотела от страха. Чего хотели-то? Один убрал за пояс пистолет, вооружился широким увесистым ножом и стал рубить ветки, пошел вперед. Меня подхватили за локти, поволокли следом. Видно, им что-то не нравилось, я постоянно получала затрещины. Ветки царапали руки, что-то острое полоснуло по щеке. Помимо прочих удовольствий, мы поднимались в гору. Этот ужас продолжался недолго, заросли оборвались, и подъем закончился. Меня поволокли по разреженному лесу, награждали тычками. Это были те еще знатоки галантного обхождения с дамами…

Я сообразила, что буду меньше получать, если побегу самостоятельно. И неплохо бы включить голову — или что там от нее осталось. Я усердно перебирала ногами, и агрессивность заметно спала. Мелькали канавы, какие-то змеиные ямы, почва проседала под ногами, как в болоте. Но откуда болото на вершине холма? «Думай, думай, — твердила я себе. — Тебя похитили, при этом ценности ты не представляешь, но нужна живой… Для чего? Ясное дело, для воздействия на Уланова, на кого же еще? Эти упыри не работают на ФБР, с какой стати? На советскую разведку тоже не похоже — или я перестаю что-то понимать в создавшейся ситуации…» Нить мысли ускользала, я провалилась в яму, откуда меня с руганью извлекали. Снова гнали, я переставляла деревянные ноги. Бандит, возглавляющий шествие, радостно закричал: впереди асфальтовая дорога! Остановить машину, водителя к праотцам — и валить отсюда к хозяину!

Я тут же провалилась в очередную яму. Как бы нечаянно. Плевать, что будет. На меня навалились всем гуртом, орали в лицо, у одного при этом съехала маска, и он действительно оказался чернокожим. Еще больше рассвирепел, отвесил мне пощечину, стал выдергивать из ловушки. Я кричала, что мне больно, что он сломал мне ногу. Надеюсь, преувеличивала, но правда было больно. Похитители потеряли кучу времени, бранились. До дороги оставалось метров сто. Я даже видела, как по ней проносятся машины. В спину загремели выстрелы! В рядах моих мучителей вспыхнула паника. Они стали разбегаться. Меня толкнули, я покатилась по земле, ударилась плечом о какой-то гниющий пень. Встала на колени, куда-то поползла, но угодила в месиво лиан — они плелись не только по деревьям, но и по траве. Запуталась, стала вырываться. Вокруг протекал настоящий бой! Хлопали выстрелы, свистели пули. Спрятаться в разреженном лесу было трудно. Я выла, заткнув уши пальцами. О подобном мы точно с полковником Анненским не договаривались. Но кое-что я ухитрялась подмечать. Схватился за грудь похититель, вывалился из-за дерева, обливаясь кровью, упал, раскинув руки. Второй находился неподалеку, прижался к стволу. Он сорвал с головы маску. Безумно блуждали глаза, кривился рот. Этот оказался белым, хотя, возможно, и с примесью латиноамериканской крови. Пот блестел на физиономии. Он выбросил руку с пистолетом, дважды надавил на спусковой крючок. В ответ разразилась сумасшедшая пальба. Пули стучали по дереву. Парень скорчил страдальческую гримасу. Пальба оборвалась. Он решился — смертельно побледневший, оттолкнулся от дерева, пустился наутек. Вариант сдачи, как видно, не рассматривался. Он прыгал, как тушканчик, отталкивался от стволов. Загремели выстрелы. Я видела, как пуля попала ему в спину, вырвав клок майки, брызнул фонтанчик крови. Парень повалился ничком, его трясло. Он пытался ползти, пару раз подтянулся на руках, но больше не смог, уткнулся носом в землю. Из соседних кустов выскочил последний из напавших на меня — тоже темнокожий. Физиономия исказилась, тряслась оттопыренная губа. Он попытался улизнуть, но пули прижали его к земле. Он стал затравленно озираться, обнаружил меня в двух шагах, нездорово возбудился. Не успела я визгом выразить протест, как он с низкого старта бросился ко мне, выдернул из сплетения вьюнов, развернул и сжал горло. Я задыхалась, круги поплыли перед глазами. Он заслонил себя моим безжизненным телом, ствол пистолета уперся мне в висок.