Книга Операция на два сердца, страница 22 – Валерий Шарапов

Я мылась полчаса. Уланов попробовал войти, но получил по носу, удалился, обиженно ворча. С флаконами и тюбиками я разобралась — не настолько бестолковая. Выходила из душа так, словно меня держали за хлястик.

В спальне открылась неожиданная картина. Уланов сидел на кровати рядом с моим открытым чемоданом, перебирал вещи. С какой-то грустью рассматривал детские платьишки и маечки — я напихала их в багаж по совету старших товарищей.

— О, ну наконец-то! — Он изменился в лице, захлопнул чемодан и вскочил. Глаза плотоядно заблестели.

Отступать было некуда (позади Москва). Вспомнился заезженный анекдот: не можете избежать — так хотя бы расслабьтесь и получите удовольствие. Я стояла, ожидая исхода, а он пыхтел, развязывая тесемки халата, которые я тщательно затянула.

— Мистер Уланофф, извините, что вмешиваюсь, но вы не могли бы спуститься? — прозвучал снизу громкий женский голос.

Какая жалость! Благоверный скрипнул зубами.

— Вот же чертова Мэрилин… Да, должны были приехать… С тобой, дорогая, так незаметно бежит время… Ладно, переносим удовольствия на вечер.

Он удалился, а я стояла, не веря своему тихому счастью. Теперь так будет всегда? Зачем я подписалась на эту пытку? Не сказать, что я была до одури заморочена марксистско-ленинской идеологией, но я всю жизнь прожила в Советском Союзе, любила свою родину, во многом соглашалась с партией. И этот тип вызывал брезгливость — как бы он ни хорохорился и ни шутил. Вздохнув, я перезатянула тесемки халата и отправилась наводить ревизию в шкафах. Свои вещи тоже стоило разложить. Что-то подсказывало, что эта волынка затянется надолго. А если Комитет потерпит фиаско, то и навсегда.

Я спустилась вниз минут через двадцать — в узкой маечке наподобие тельняшки, в безразмерных хлопковых штанах. Улыбнулась горничная, пробегая мимо. Мэрилин стояла в открытых дверях и приглушенно общалась с начальником охраны Харви Слейтером. Последний задержал на мне внимательный взгляд. Надеюсь, я не надела майку наизнанку. Обернулась Мэрилин, тоже удостоила взглядом. «Подружиться с ней надо, — мелькнула мысль. — Намекнуть, что не хочу стоять на пути ее счастья».

Харви удалился, Мэрилин осталась.

— Нас не представили, — дружелюбно сказала я. — Можете звать меня Софи. Мы же не будем конфликтовать?

Она поколебалась, с усилием выдавила из себя улыбку.

— Что вы, мэм, конечно, нет. Меня зовут Мэрилин, я заведую хозяйственными делами на территории виллы. Прошу простить, мэм, но у меня много дел. Возможно, позднее мы с вами поговорим, — она опять помялась. — У вас безупречный английский, мэм. Только следует проработать американское произношение.

С головой она дружила, решила присмотреться, не делать резких движений. Но то, что Мэрилин неровно дышит к Уланову, было очевидно. Чем он, интересно, ее зацепил? Видимо, тем же, чем и меня много лет назад…

Агентов за бортом значительно прибавилось. К местным добавились приезжие, и выходить наружу не хотелось. К Уланову прибыли люди, из кабинета доносились глухие голоса. Я ушла на кухонную зону, устроила ревизию. Или я не хозяйка в этом доме? Картошка и лук отыскались в нижнем ящике кухонной тумбы, рядом с подозрительной маниокой. Селедку заменил тунец в вакуумной упаковке — я поджарила его до золотистой корочки, затем поставила тушиться. Соорудила подобие «еврейского салата» — сыр здесь был неплох, а вот чеснок не выдерживал критики — пришлось крошить двойную дозу. Соусов хватало, майонез провансаль и здесь был в дефиците. Не сказать, что я хотела ублажить Уланова, просто искала себе занятие. В кабинете работали люди, увлеклись. Меня не волновало, что там происходит. Блуждала одинокой волчицей Мэрилин, ревниво следила за моими манипуляциями.