Книга Путешественник Книга 1, страница 104 – Олег Ефремов

— Шофер вместе с машиной пропали из этого мира, нам нужно найти и вернуть их обратно, — огорошил неприятной новостью своих напарников.

— И как это сделать? Ведь накопителей так и не обнаружили, и что будет, если мы не вернемся? — Смирнов, испугавшись, строчил в блокноте вопросы один за другим.

— Хана будет и нам, и всему училищу, но есть один незамысловатый способ, можем попробовать, — Клавдия как-то загадочно на меня посмотрела, облизнув язычком верхнюю губу.

Я стал пятиться назад в сторону музея, решив там притвориться неодушевленным экспонатом, хоть минералом, хоть бивнем мамонта. Главное, чтобы меня не трогали несколько сотен лет или лучше тысячелетий. Клавдия что-то зашептала на ухо Смирнову, отчего у парня расширились глаза. Он, как болванчик, закивал головой, явно соглашаясь с задумкой девушки. Я же рванул к лестнице, стараясь сбежать подальше, видя, как Санек закрывает входные двери на толстый засов. Ситуация с каждой минутой перестает мне нравиться все меньше и меньше. Клавдия, хитро улыбаясь, движется по лестнице вслед за мной. Ощутил себя загнанным зверем, ведь отпор девчонке дать не могу. Загнав меня в зал к экспонатам, она прикрыла дверь за собой.

— Оболенский, перестань заниматься херней, все равно я тебя сегодня поймаю, — она бегала за мной по кругу, благо помещение позволяло, в центре тоже располагались витрины с камнями. Смирнов заглянул в этот зал и заржал, видя игру в догонялки. Потом присоединился к охоте, встав на сторону девушки, попытавшись меня зажать в угол.

Расставив широко руки, Фантазер приближался. Усилием воли остановился, разрешив себя все же поймать. Клавдия, пунцовая и растрепанная, приблизилась, немногосмущаясь.

— Думаешь, мне этого хочется, Оболенский? Да я на парней даже не смотрю, чтоб ты знал. Просто иного выхода нет, вдруг Федора убьют, пока ты носишься, как полоумный? — а вот это мне не пришло в голову и стало немного совестно.

— Давай, я готов, — зажмурил глаза, ожидая, как в прошлый раз грубого насилия над собой.

— Смирнов, отвернись, а то сам будешь целовать Оболенского, — Клавдия сделала последний шаг, и ее мягкие губы прикоснулись к моим. Она нежно провела язычком, снова целуя. Той жесткости и доминирования, как прежде, не было. Ее тонкие пальчики проникли под куртку и поглаживали торс сквозь ткань рубашки. Я лишь сглотнул, но страшно мне не было, неприятные ощущения тоже отсутствовали. Чуть подался вперед, разомкнув губы, приоткрыл один глаз. Залившись краской, Клавдия стояла, прикрыв глаза, продолжая нежно меня целовать. Спустя минуту поцелуй стал более жарким, меня окатило странной волной, снизу тоже всё ожило. Понимал, что такой способ, когда у меня отсутствует страх и злость, навряд ли перекинет в иную реальность. Но останавливать Клавдию не стал, впервые ощущая легкое возбуждение.

Краем глаза отметил, как Смирнов пялится на нас, словно пришел на показ мелодрамы. Ему лишь попкорна не хватало для полного счастья. Не заметил, как девичьи пальчики расстегнули все пуговицы и гладили мое тело. Продолжал стоять истуканом, не в силах ни прекратить, ни отстраниться. В какой-то момент Клавдия взяла мои ладони в свои и положила на два бугорка, выпирающих сквозь тонкую ткань женской блузки. Меня вновь обдало жаркой волной, усилив мужское желание. В какой-то момент захотелось остаться наедине, чтобы на нас никто не глазел, пуская в сторонке слюни. Мир мигнул и сменил свои краски, но мы этого не заметили, не в силах расцепить собственные объятия. Лишь когда Клавдия осталась без блузки и кружевного лифчика, а у меня брюки сползли вниз, мы с удивлением обнаружили себя в полутемном помещенье, совсем не похожем на прежний музей. Вдоль стен стоял ряд деревянных стеллажей, на которых находились предметы. Освещение не было электрическим, а шло от нескольких кристаллов, испускающих рассеянный свет.