Онлайн книга «Лживая весна»
|
– Очень жаль… Хольгер даже сочувственно цокнул языком – Дело в том, что,согласно вашим же словам, Хинтеркайфек пренадлежит вам с июня 1926-го года. Я правильно вас понял? – Да. – Тогда же, в июне 1926-го года, из архива Центрального управления Баварской полиции было изъято дело. То самое дело о массовом убийстве. Вскоре дело вернули в наш архив, но без части фотографий. На пропавших фотографиях была запечатлена одна из ферм расположенных на этом участке. За четыре года до пропажи фотокарточек именно на этой ферме были убиты люди. Мы точно знаем, что изъял дело, а значит и фотографии, сотрудник Рейхсархива. Может быть, он просто проявил излишнюю исполнительность, а может быть… следы за собой заметал. Нам, пусть и ценой серьезных усилий, удалось найти часть украденных фотокарточек в Рейхсархиве, а вот чего мы там не смогли найти, так это документов, которые бы подтверждали ваше право владения этой землей. – Все это может быть простым совпадени… – Я вообще-то не закончил. Недавно в Мюнхенской полиции сменился начальник, и он проявляет очень большой интерес к этому делу. Уж не знаю, чем оно ему глянулось, но силы он готов поднять для расследования немалые. И теперь вы – владелец земли – говорите, что не помните, при каких обстоятельствах ее приобрели. При том, что нам не удалось найти в Рейхсархиве документов, удостоверявших бы ваше владение, а в тот же период времени кто-то из сотрудников Рейхсархива крадет доказательства из дела об убийстве, произошедшем на этой земле. – Вам не удастся привязать это все ко мне! Красноречивость фон Штокка испарилась без следа, уступив место шипению похожему на змеиное. На это шипение ответил Франц, решив вступить в разговор: – Мы ведь найдем его. Рано или поздно, но мы выкопаем его. Если он еще работает в архиве, мы проверим всех сотрудников, если он уже ушел оттуда, мы проверим всех, кто уволился с 26-го года. У нас хватит на это сил и терпения. А когда мы его найдем, и он будет сидеть в нашей допросной комнате и услышит то, что сейчас слышите вы, как вы думаете, господин фон Штокк, назовет он ваше имя или нет? «Ай да Франц! Все правильно понял и вступил тогда, когда это было нужно». – Вы не повесите на меня убийство! Хольгер вновь взял слово: – Да, не повесим. Но в суд мы вас притащим. Конечно, вы представите надежное алиби и наймете адвоката, который не оставит от линии обвинения и мокрого места.Все мы будем выглядеть дураками, может быть, нам даже придется принести вам официальные извинения. Но, как я уже сказал, в суд мы вас притащим, и в газетах будет ваша фотография. Вы ведь деловой человек, для вас очень важна соответствующая репутация, а ее после столь громкого процесса не будет. Наверняка найдутся ушлые журналисты, которые выловят в мутной воде вашего прошлого даже самые маленькие грешки. Всплывет и старая история с армейским заказом. Я уверен, что вы этого не хотите… Фон Штокк молчал, уставившись в поверхность стола. – Послушайте, фон Штокк, я не верю, что вы убили шесть человек. Я видел много убийц и вы не один из них. На ваши делишки мне плевать и если вы поможете нам сыкономить время, скажете всего лишь два нужных мне слова, я готов забыть о том, что этот разговор вообще имел место. – Какие два слова? |