Книга Гигахрущ, страница 57 – Денис Килесов, Тимур Суворкин

Все затихает. Только тихо рыдают на полу ликвидаторы. Аккуратно ступая между их тел босыми ногами, Древняя идет к тебе. Ты пытаешься отползти, но сил уже нет.

Последнее, что ты видишь, ее нежная улыбка и сжатый в руках острый, блестящий сталью нож догигахрущевской эпохи.

Мерно скрипят тросы. Освещенный светом шахтных ламп лифт идет вниз, в сторону обжитых этажей Хруща. Ты лежишь в своей капитанской каюте. Рядом сидит Алмазова. Мягко гудят моторы. Вы молчите. О чем вам говорить?

О том, как Древняя разрезала себе руку и врачевала тебя кровью, полнящейся светящимися роями нанороботов?

О том, как вы многие смены потратили на обратную дорогу к лифту?

Или о девушке с рубиновыми глазами, что сидит сейчас на нижней палубе в окружении двенадцати ликвидаторов с блаженными улыбками на устах?

Мерно скрипят тросы. Осиянный светом лифт сходит на полнящиеся страданием этажи.

Ты – Яков Сандамирович Полетягин, а для друзей просто Яша.

В детстве, когда все твои сверстники мечтали стать смелыми ликвидаторами, доблестными лифтфлотцами или на худой конец начблоками, ты мечтал о другом. Ты хотел стать летчиком. Сидеть за штурвалом хрущелета, лететь под высоченным голубым потолком, щурясь от желтого света гигалампы, и смотреть, как далеко внизу зеленеют могучие, вековые плесневые леса.

По крайней мере, так это было изображено на картинках в старых книжках, которые приносил тебе твой дедушка, что работал блочным библиотекарем.

Картинки из этих книг стали тем миром, где ты укрывался от серой и страшной реальности, ждавшей тебя за дверью жилой ячейки.

Потом дедушка умер, а спивавшийся все больше отец взял и сменял все твои книжки с яркими картинками на канистру с этанолом. Когда ты заплакал – он отвесил тебе подзатыльник и прохрипел, что ты дебил и никаких летчиков не существует.

Учителя в школе тоже были не в восторге, когда на конкурс юных моделистов ты вместо модели лифта принес бумажную модель хрущелета. Ее потом сожгли. Учителей тоже, но не из-за модели, конечно, просто времена тогда были тревожные.

– Тут потолок два двадцать, ты как себе это представляешь дурилка? – посмеялась одноклассница, что так тебе нравилась, когда ты показал ей пухлую тетрадь с теоретическими выкладками основ хрущевзлета и хрущепосадки.

Наверно, тогда ты и оставил свою мечту. Модели хрущелетов были убраны в шкаф, а тетради с расчетами вскоре стали открываться, лишь чтобы вырвать из них лист и скрутить самокрутку. Сперва с черномахоркой, а потом, когда ты с связался с по-настоящему плохой компанией, – уже с говняком. Ведь кто сказал, что летать можно лишь наяву?

И вот тебе восемнадцать. У тебя красные глаза, дрожь рук и хилое тело, показывающее любому, что его обладатель плотно сидит на говняке.

В блочном военкомате, куда тебя, как и всех, призвали по повестке, усталый военком листает твое дело, даже не поднимая на тебя глаз.

– Кем хочешь служить, парень? – для порядка спрашивает он, хотя даже не собирается слушать ответ. Все, кто сегодня пришел в военкомат, будут зачислены в ликвидаторы. Как и те, кто пришел вчера, как и завтра, как и всегда. Кажется эффект от выкуренного говняка поутру еще не прошел, и ты оптимистично заявляешь, что мечтаешь быть хрущелетчиком.

Это странно, но военком на миг поднял взгляд от бумаг и пристально на тебя осмотрел.