Книга Гигахрущ, страница 15 – Денис Килесов, Тимур Суворкин

Послышавшийся шорох заставляет тебя вскинуть швабру и аккуратно подойти к одному из тел. Холодный белый свет, сочащийся сквозь прозрачную кожу чистой, дает различить ее раздробленные кости и темную россыпь вошедших в тело пуль. Ты вздрагиваешь. Тебе показалось, или внутри переломанных ребер медленно колыхаются легкие? Выглянувший у тебя из-за пазухи Алексей Петрович, повинуясь своему суицидальному характеру, тут же забулькал при виде нелюди и этого звука хватило, чтобы полупрозрачные веки чистой распахнулись, открывая глаза, яркие, словно лампы накаливания.

Миг, и нечеловечески изогнувшись, чистая вскакивает на своих переломанных ногах, а ее вывернутая рука свистит у твоего горла, едва не вскрыв его от уха до уха. Машинально выставив швабру перед собой, ты мгновенно припечатываешь тварь к стене и крепко хватаешься за черенок, не давая чистой дотянуться до тебя острыми, как сатира стенгазеты «Красный самосбор» пальцами.

Все заняло доли секунды. Чистая еще несколько раз ударила рукой, тщетно стремясь дотянуться до тебя, а затем нелюдь, дернувшись всем телом, опала, не в силах больше удерживаться на изломанных ногах. Обмякнув, чистая тяжело повалилась на пол.

Ты сглатываешь: будучи опытным лифтфлотцем, ты делаешь то, что должен был сделать любой на твоем месте. Аккуратно взяв тяжелый кусок бетона, ты поднимаешь его над собой и примериваешься к ее черепу.

Она еще пытается закрыться рукой, но ей не хватает сил даже на это. Постояв с минуту над лежащей, ты со вздохом отбрасываешь кусок бетона в сторону.

К счастью, в ячейке, как и везде на этажах чистых, полно хирургических инструментов. С их помощью ты кое-как достаешь из тела чистой пули. Перевязав ее раны ты вновь начинаешь корпеть над заклинившей дверью.

Проходит половина смены. С помощью куска бетона, пролетарской смекалки и хирургических инструментов ты постепенно отжимаешь искореженное железо. Дверь понемногу подается, отходя сантиметр за сантиметром. Однако теперь у тебя возникает новый предмет для беспокойства: раны чистой затягиваются. Затягиваются непостижимо быстро. Сломанные кости нелюди срастаются почти на глазах, а потому ты все больше спешишь покинуть разделенную с ней ячейку.

Когда ты с бесконечными в своей многоэтажности, как сам Гигахрущ, лифтфлотскими ругательствами наконец отжимаешь герму и вываливаешься в коридор, сзади раздается шуршание бетонных обломков. Оправившаяся от ран чистая стоит прямо за твоей спиной.

Прежде чем ты вскидываешь швабру, в твоей голове вспышками света раздается ее голос. Ты не понимаешь всех слов, зато ты видишь образы. Образы будущего. В твоем мозгу вспыхивают картины объятого пламенем Гигахруща. Перед тобой вырезанные этажи чистых и чернобожников, блоки, полнящиеся перебитыми рабочими и ликвидаторами, повешенные в лифтовых шахтах партийцы и распятые на полу ячеек женщины. Мириады блоков сменяют друг друга, но всюду только огонь, кровь и трупы тех, кто некогда жил в их стенах. Этажи затягивает дым. В его черных клубах, разрываемых всполохами огня, движутся по лифтовым шахтам тяжелые многопушечные лифты, исторгающие полчища порождений на последние уцелевшие этажи Хруща.

Видение заканчивается, но ты все еще не в силах прийти в себя после увиденного. Ужас наполняет тебя. Наконец ты поднимаешь голову и смотришь прямо в светящиеся глаза чистой. Она долго рассматривает тебя и наконец, поманив тебя рукой, шагает в один из коридоров. Помедлив секунду, ты, прижав покрепче Алексея Петровича, идешь следом за ней.