Книга Невероятные гигаприключения Родиона Пузо, страница 3 – Тимур Суворкин

Живешь ты теперь отнюдь не бедно. Имеешь собственную каюту в грузовом лифте, спецпитание на камбузе и щедрое талонное жалование.

В очередной раз не давая Алексею Петровичу перемолоться в шестернях двигателя, ты привычно оттаскиваешь возмущенно побулькивающего бетоноеда от механизма и параллельно размышляешь о том, что через пару циклов ты сможешь купить себе пусть и старый, но собственный грузовой лифт.

Не сможешь.

В середину смены барометр падает. И все остальное тоже падаетсо своих мест, ибо лифт застигает самосбор. Все случается абсолютно внезапно. Почему не сработали датчики оповещения уже не ответит старший офицер плавящийся в своем отсеке. Почему не было сигнала с наблюдательного поста, уже не скажет впередсмотрящий, роняющий на палубу стекающую с костей плоть.

Запах сырого мяса сбивает с ног. Ревет аварийная сирена. В алом свете аварийных ламп мечутся силуэты лифтовых матросов, бегущих к своим постам – команда начинает борьбу за живучесть лифта. Стукают гермопереборки, скрипят закручиваемые командой тяжелые вентили, но все уже бесполезно. Самосбор бушует с такой силой, что лифт начинает сминаться словно консервная банка.

Слышится дикий скрежет. С нижней палубы раздаются панические крики, сменяющиеся отчаянным стуком в переборку – там сорвало с петель гермодверь и теперь отсек стремительно заполняет фиолетовый туман. Вы ничего не можете с этим сделать. Вскоре человеческие крики внизу обрываются и их сменяют воющие голоса мертвецов.

Лифт сотрясается до основания. Что-то взрывается на верхних палубах. Лампы аварийного освещения стремительно гаснут. Лифт уходит во тьму, и только распахнувшаяся топка освещает отсек всполохами вырывающегося огня. Металл вокруг тебя протяжно стонет на все лады. А самосбор все бушует, сильнее и сильнее раскачивая лифт.

Подхватив с палубы скулящего от ужаса Алексея Петровича, ты судорожно цепляешься за приваренный к стене поручень, стараясь остаться на месте. Те кому повезло меньше летят через весь отсек, ударяясь о железные стены. Всюду слышатся крики раненных и стоны умирающих. Из распахнувшей топки выпадают горящие брикеты нитрометанола. По палубе с грохотом катятся баллоны с закисью пропана. Хрустят кости - тяжеленный ящик с инструментами срывается с креплений разбивая грудь Ивана Топило – последнего оставшегося в живых кочегара.

Новый чудовищный удар настигает лифт. Поручень выскальзывает из рук. Прижав к себе Алексея Петровича, ты летишь в угол машинного отделения. Тело пронзает вспышка боли и на миг все рушится в темноту.

Когда ты приходишь в себя, качка ослабевает, но самосбор и не думает прекращаться. Твое лицо мокро от крови, болит разбитое ударом плечо, но ты цел – твою жизнь спас мертвый матрос с раздробленным черепом, о тело которого и пришелся удар.

Застонав, ты оглядываешь отсек. Все вокругмертвы. Шипит и исходит дымом распахнутая, остывающая топка. Огромный двигатель начинает стопорится.

Лифт погибает, но не сдается. Стены еще держатся. Морщась от боли, ты заставляешь себя подняться и идешь к двигателю, непослушными руками кидая в его топку брикеты нитрометанола. Когда пламя разгорается вновь, ты подключаешь насосам сразу два баллона с закисью пропана, выводя двигатель на форсаж.

У тебя все еще есть надежда, ведь из командной рубки еще слышится рев Бокоплава Христофоровича Кукурузинштерна, продолжающего не смотря ни на что вести лифт вниз. Капитан надеется, что прочности стенок хватит, чтобы проскочить самосбор.