Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 84 – Тимур Суворкин

Об этом всем нам поведал отец Дымогон, местный эконом, посланный Лазуриилом нас проводить. Полный, гордо смотрящий на мир через узкие очочки, он шагал по монастырю, сильно выпячивая грудь, на которой лежала огромная лопата рыжей бороды.

Мы вошли внутрь. Беленый кирпич стен. Чистота и пустота. Нет даже медных досок икон с вытравленными кислотой святыми, вместо них забранные витражами фонари-светцы под потолком, проецирующие на стены лики световерческих святых. Естественно, были здесь лишь те световерческие угодники, которых официально одобрил Священный синод. Впрочем, я не сомневался, что, если поискать, в доме Владыки найдется и тайная молельня, где высвечены лики и императора-освободителя Петра Третьего, и матушки Правды, спасшей государя из рук заговорщиков, и всех остальных ныне крепко-накрепко запрещенных святых. Мы миновали первый этаж, где была спальня Владыки, кабинет и трапезная. Дальше винтовая лестница из алюминия увела нас в кельи второго этажа. На последнем же третьем не было ничего интересного: обычная генераторная, снабжающая электричеством двенадцать прожекторов на крыше башни, лучами которых Архипастырь световеров праздничными ночами освещал окормляемый им город.

– Вот, тут вам келья, Виктор. А машину вашу куда? Тут шкап есть, но вам, наверно, туда одежду вешать надо.

– Вторую келью ей дайте.

– Не много ли? Ну ладно, так и быть. Я и третью могу выделить. Под чемодан ваш. – Отец Дымогон басовито хохотнул. – А вот четвертую под второй чемодан не смогу. Там занято уже.

– Да? А кто наш сосед?

– Маша, племянница настоятеля.

– Оу, а я ее не смущу? Все же чужой мужчина в доме.

Монах прыснул.

– Ее смутишь. Эх, всю братию Владыко к свету вывел рукою железную, а вот ее не смог. Пожалел родную кровь. Уж он ее и сек, да розги в соли не мочил никогда, уж он ее и порол, да ремень-то мягкий брал всегда. Вот и выросла. Как кошка. Влюбчивая страсть. У нее на уме только одно желание нечистое. Увидите, она и к вам полезет, а как не полезть. Она и до того, как все началось, газеты о вас все читала. Стыд. Ну ничего. Теперь-то коса камень найдет. Я на ее глазищи бесстыжие посмотрю, когда у нее не выйдет ничего.

– Почему не выйдет?

– Ой, не делайте вида. Я вот не сыщик, а и так соображаю деструктивным вашим методом. – Отец Дымогон гордо погладил бороду. – Вам сколько? Тридцать? Да? Ну вот, а кольцо на пальце отсутствует. Вот и все.

– Что все?

– Ну, значит, в содомском грехе живете с кем-то. Уж я знаю. Уж мне из Петрополиса, Города-зверя, братья пишут, рассказывают. Ну, что поделать. Петрополис людей портит. Зато к Маше приставать не будете, тоже хорошо.

– Я не сплю с мужчинами.

– Да что вы глазищами засверкали, что Кот-Катафот? Не спите так не спите. Все вы там, в Петрополисе, не спите. А потом оргии получаются, да такие, что плоть по залам дворцовым ковром лежит. Но все ж, Виктор, вы если в мужеложестве покаяться захотите, вы к Владыке бегите сразу. У него в лесу старец-отшельник Аскентий есть, он знаете как людей от этого отваживать умеет? Попоститесь с месяцок, помолитесь, настой мужебора попьете, человеком нормальным стать сможете. А после, Виктор, вы смотрите, у Владыки связи большие, устроит вас городовым в Оболоцке, женит, и все, не надо будет в Город-зверь возвращаться. Жалованье небольшое будет, конечно, но тут же дыма нет, огородик завести можно, по утрам свеколкой хрустеть. Благая жизнь, не то что там.